Я и Керег подошли к каморке, где лежали готовые заказы и поделки на продажу. Из глубин комнатушки мастер достал огромный, почти с меня длиной, свёрток. Оказалось, это меч. Я даже не пыталась его взять – даже двумя руками я такую дуру не удержу. Керег вынес клинок на солнце, чтобы я могла рассмотреть. По лезвию шли серые разводы. Булат? Но булатные ножи мне ещё вчера показывали. Тут кузнец слегка наклонил лезвие, и рисунок на стали блеснул тёмной зеленью. Ух! Барлат!

– Гляжу - узнала. Видела раньше?

– Читала. Откуда такое чудо?

– Сами делаем,- он гордо улыбнулся. Да уж, умеющих создавать этот сплав – единицы. И не потому, что это секрет – в библиотеках можно найти рецепты – но сложно это невероятно. Как говорил один из моих учителей: «Любви по книжкам не научишься». Да и материалы не всякие подойдут. С магией тоже не развернёшься. Слишком сложная кристаллическая решётка: много вкраплений, слоёв, непредсказуемых сочетаний. Так что магов, материализующих барлат ещё меньше.

А Керег уже пустился в объяснения: какие ингридиенты, где их найти, как определить качество. Что в какой пропорции добавить, чтобы те или иные свойства усилить или ослабить. Способы собственно получения хитрой стали.

Записать я не успевала. Пришлось по методу моей мамы впитывать сведения. Это похоже на наполнение чаши водой – знания вливаются в мозг и твоя задача не расплескать их до тех пор, пока не появится возможность их записать. Долго в таком состоянии не проходишь – все силы разума идут на сохранение информации, простейшие действия и решения даются с трудом и страшно отвлекают, и чреваты мгновенным забыванием.

Когда поток данных иссяк, я не смогла выделить клочок сознания даже для того, чтобы приветливо попрощаться. Вяло улыбнулась и побежала на постоялый двор. Завтра извинюсь за грубость.

 В номер я ворвалась, не видя уже ничего вокруг. В голове пульсировал лишь один образ – тетрадь для записей! Скорее!

Рухнув за стол, я начала писать. По мере перенесения данных на бумагу, в мозгу формировалась стройная картина знаний о барлате. В конце из чистой любви к искусству я нарисовала несколько молекулярных моделей, которые нашла в библиотеке три дня назад. Поставила точку и, закрыв глаза, откинулась на спинку стула. Тетрадь была больше не нужна, я и так всё запомнила. Я испытывала такое облегчение, как будто вскрылся созревший нарыв, и истёкший гной унёс лихорадку и озноб.

Тихий шорох заставил меня открыть глаза. На смятой постели сидел абсолютно голый сет Штарин и с пристальным любопытством смотрел на меня. Так смотрит учёный на результаты своего опыта. Я смутно припомнила какую-то возню, которая отвлекала меня в начале, голоса…всхлипы? Небрежно раскиданная одежда мужа, гребни для волос на тумбочке… Служанка! Видимо я влетела в самый разгар постельной сцены. Ужас. Занимаешься любовью с мужчиной, никого не трогаешь, тут вваливается его жена (думаю, вид у меня в тот момент был совершенно безумный) и, не обращая ни на что внимания, начинает что-то писать. Судя по всему, девушка перепугалась и с рыданиями убежала.

– Милая, что это было?- таким спокойным, даже ласковым тоном, что стало страшно.

– Мне нужно было записать всё, что рассказал мастер Керег. А то потом забыла бы. Я не замечала ничего вокруг. Извини. Я помешала?- я состроила как можно более виноватую и раскаивающуюся мордашку. Только бы не бил.

Он фыркнул и потянулся.

– Ничего страшного. Пойдёшь в гости – наверстаю.

Девочка одиннадцати лет грустно посмотрела в окно и продолжила:

– Полное рабство отменено более двухсот лет назад. С тех пор существует только частичное. То есть имеющее ограничение по времени и обязательное условие досрочного освобождения.

– Примеры,- учитель, заезжий доктор права, довольно улыбался. Всегда приятно видеть, что твои усилия не пропали впустую, а оставили след в разуме ученика. Пусть даже это ученик на два дня.

– Ну, скажем, преступника осудили на несколько лет рабства, а условие более раннего освобождения – выплата компенсации пострадавшим.

– Правильно. Ещё.

– Сироты из государственных приютов после совершеннолетия обязаны 7 лет отработать на государство. Условие освобождения – получение высшего образования.

– Как же они могут учиться, если обязаны работать?

– По закону, как только они поступают, им предоставляют работу во второй половине дня и сокращают рабочий день до 4 часов. Плюс стипендия повышенная,- девочка перевела дух. Строить фразы тяжким бюрократическим языком у неё выходило с трудом.

– Там той стипендии, что обычной, что повышенной…- неожиданно очень человечным тоном пробурчал до этого идеально уравновешенный мужчина.- Ещё.