– Здесь было трое. Убитый, маг и обычный человек – охранник, я думаю. Маг пытал, лечил и внушал определённый настрой жертве. Проще говоря, истязаемый был счастлив до самой последней секунды. Эйфория, радость, резкое снижение критичности. Как при бурной влюблённости. Только без конкретного адресата. Он любил весь мир. Зачем это понадобилось магу, понятия не имею. И он, и охранник были спокойны и сосредоточены. Для них это было работой – важным, кропотливым трудом, а не развлечением. Всё.

– А почему вы решили, что это охранник?- удивился Сель,- разве нужна охрана волшебнику, который может творить такое? Уверил любого врага в своей непобедимости и делай своё дело спокойно.

– Боль и инстинкт самосохранения – могучие противники. Их весьма тяжело подавить. На таком уровне подчинить себе можно разум одного, максимум двух человек. И всё внимание будет поглощено именно этой задачей.

Вмешался недовольный Роим:

– А почему в тот раз он был без охраны?- он не может запретить Олассу присутствовать здесь или задавать мне вопросы, но высокий кандидат ему не нравится. Нельзя так замыкаться на своих комплексах. Вряд ли у капитана есть другие причины для неприязни, кроме разницы в росте.

– А тогда он почти не колдовал. И девицу так не обрабатывал. Сам мог справиться с угрозой.

Роим провёл рукой по каштановым волосам, взъерошил и так вздыбленный ёжик. Писарь торопливо строчил вслед за мной. Хоть отчёт мне мастерить не придётся. Сет Сель кивнул, прощаясь:

– Сет Роим, подумайте над моим предложением, оно по прежнему в силе. Сета Штарин, надеюсь, наше знакомство продолжится при более благоприятных обстоятельствах.

И ушёл. Я тоже собиралась откланяться, но капитан вдруг буркнул:

– А меня зовут Веран. Будьте осторожнее с Селем, - глянул со странной смесью раздражения и сочувствия. Я мгновенно вспыхнула злостью. Незачем напоминать мне о моей внешности. Не тебе меня жалеть! Неужели всё было понятно по моему лицу?

Веран отвернулся, отдавая распоряжения, которые я уже не воспринимала. Я вылетела на улицу со скоростью бессильного оскорбления.

Мерзкое настроение копилось три дня. И вот вечером я вышла из библиотеки и направилась в кондитерскую. Срочно нужно что-то хорошее в жизни. А завтра снова общаться с толпой народа. И Раши приезжает меньше чем через неделю. И Селя я больше не видела. А если увижу – умру от стыда, ведь наверняка и он заметил, что понравился мне. Хоть сладким заем все огорчения.

Было уже темно, но «Шкатулка с десертом» работала до десяти часов вечера. Как раз перед закрытием успею.

Я шагала по странно безлюдным улицам и ёжилась от смутной тревоги. Десять дней назад в это время гулял весь город, обнимались парочки, смеялись дети, играли в шашки старики. Сейчас редкие прохожие проносились мимо, шарахаясь от любой тени. Скрыть второе убийство не получилось. Снова вспомнили слухи об убитой девушке, но теперь откуда-то всплыли подробности. Думаю, Роим рвал и метал по этому поводу, и призывал проклятия на головы подчинённых. Это явно проболтался кто-то из стражей. Слишком достоверные данные. Родственники убитой всего не знали, им предоставили заколоченный гроб. Также передавались из уст в уста рассказы и о других жертвах. Если верить этим историям, было ещё штук семь-восемь жертв. Степень обезображенности трупов и дотошность в описании пыток зависели от фантазии рассказчика. Очень быстро горожане перестали выходить из дома после заката без веской причины и отпускать детей гулять без присмотра. Настороженность и страх ощущались во всём. Складывалось впечатление, что город в осаде.

Мне казалась подозрительной та скорость, с которой паника охватила людей. Впрочем, раньше я такого никогда не видела, и сравнивать было не с чем. И, даже если предположить, что массовая истерия неестественна, то чем она вызвана я не знаю.

Великолепные летние вечера и ночи пропадали зря. Больше ими никто не наслаждался.

Я машинально свернула с освещённой улицы и пошла по притихшим дворикам, срезая угол. Из распахнутых окон доносились голоса и звон посуды. На улице были только кошки и собаки. Дневная жара спадала, лёгкая прохлада освежала и дарила отдых. Я наслаждалась покоем. Спешить было некуда. Отчитываться было не перед кем. Куплю сласти и могу бродить до утра.

Возле подъезда справа от меня стояли и негромко разговаривали какие-то люди. Трое. Мужчины. Раньше я бы не сомневалась, что они вышли выпить пива, но сейчас меня кольнуло нехорошее подозрение, и я слегка ускорила шаг. Прямо я на них не смотрела, но боковым зрением следила за каждым движением. Вот тот, который стоял лицом ко мне, заметил моё приближение и что-то тихонько сказал. Вот его товарищ немного повернул голову – не заметила бы, если бы не ожидала – и украдкой глянул на меня, затем снова повернулся к первому и пожал плечами. Третий молча кивнул. В таких ситуациях я не размышляю. Потом, в тишине и безопасности, можно будет назвать себя пугливой дурой. А сейчас – ходу!

Бегать от собак и подонков из подворотен нельзя. У них совершенно одинаковые рефлексы – если жертва убегает, нужно догнать. Разворачиваться и уходить не стоит по той же причине. Слабину они чуют сразу. Я продолжала идти, незаметно ускоряя шаг. Благо, хожу я быстро, не всякий за мной угонится. Я лихорадочно вспоминала, как быстрее выбраться на основную улицу. Знаний города не хватало, а блуждать впотьмах я не решалась. Придётся двигаться знакомым путём.

Я уверенно прошла мимо троицы и уже успела облегчённо расслабиться – показалось! – когда услышала, как они мягко пошли за мной. Они не скрывались, но старались особо не шуметь. Не подбадривали друг друга глупой бравадой, не предлагали мне познакомиться поближе, не ругались. Нетипичное поведение для шпаны. Я шагала с такой скоростью, что в ушах свистело. Я изо всех сил сдерживалась, чтобы не побежать. Выносливость у меня есть, а вот со спринтерскими качествами гораздо хуже. Взрослые мужики догонят меня в два счёта. Чем позже они перейдут к открытому преследованию, тем больше у меня шансов успеть выскочить на проспект.