– Что за предложение? Разве Сель отвечает за охрану порядка в городе?

Брови у собеседника страдальчески изогнулись. Он, кажется, не хотел говорить. Я смутилась. Требовать ответа я не имею права. Я – никто, и сейчас мне об этом напомнят. Впрочем, Роим не стал грубить. Он обречённо вздохнул и объяснил:

– Сет Сель занимается совсем другим. Но, как кандидат в совет от нашего города, он может вникать во все городские дела и оказывать посильную помощь. У него достаточно сторонников и он хочет сформировать из них добровольные дружины по охране правопорядка. К тому же он предлагает привлечь и других горожан. Я не соглашался – боялся паники, но теперь уже всё равно. А покушение сегодня показало, что принятых мер для безопасности людей недостаточно. Повезло, что они вначале кинулись на вас, иначе утром мы бы нашли новый труп.

Я сдержалась и не спросила, какая же должность у Оласса – это точно будет излишний интерес.

– А почему другие кандидаты Вам не помогают?

Роим пожал плечами.

– Понятия не имею,- равнодушно сказал он.

Я достала из сумки пузырёк тёмного стекла. Налила в мерный стаканчик одну порцию. Кроме успокоительного я успела и о Веране позаботится. Протянула ему снадобье. Капитан удивлённо посмотрел на густую жидкость.

– Помните, я сказала, что у незасыпайки нет побочных эффектов?

– Да,- насторожился он.

– Увы, Вы не спали слишком долго и, если не выпьете лекарство, получите сильнейшее похмелье.

Он скривился и выпил. Минуту прислушивался к себе, затем неуверенно посмотрел на свои руки. Я терпеливо ждала. Вот он попытался встать, пошатнулся и начал мягко оседать. Я подскочила и успела его поддержать. Ругаясь – невысокий капитан для меня был слишком тяжёл – я подтащила храпящее тело к диванчику у стены и свалила на казённую мебель как мешок с мукой. Немного отдышавшись, я создала записку. «Буду к десяти». Подчерк Роима я видела и запомнила. Повесила бумажку на двери снаружи. Вряд ли у него будут серьёзные неприятности из-за опоздания. Придумает какое-нибудь оправдание.

Я закинула сумку на плечо и поплелась домой.

Я начинала нервничать. Веран должен проснуться в десять. Учитывая его взрывной характер, я ожидала, что к одиннадцати он прискачет набить мне лицо. Дело близилось к трём, я выполнила все заказы на сегодня, а капитана всё не было. Что же он задумал? Возвращаться домой не хотелось. Вдруг перед подъездом засада и меня арестуют? После долгих и мучительных размышлений я решила извиниться перед капитаном. Это будет мужественный поступок. Главное пережить первую вспышку гнева. Объяснять, что я обманом влила в него снотворное для его же блага, наверное, бесполезно. Не стоит и пытаться.

В почтовом ящике возле двери лежало письмо и коробочка. Они долго пылились бы там, если бы курьер не оставил краешек письма выглядывать наружу. Сама я ящик не проверяю – мне некому писать.

Прижимая к груди почту, я открыла дверь и вошла в квартиру. Поставила чайник на огонь и села за стол. Письмо было не подписано, а посылку прислал Сель. Было очень любопытно, что в коробочке, но письмо заинтриговало больше. Я вскрыла конверт. На листочке чернело одно слово: «Спасибо». Ни подписи, ни даты, но я узнала подчерк. Роим. Неужели не обиделся? Или это послание – издёвка? Ничего не придумав, я потянулась ко второй загадке. Внутри лежало витиеватое приглашение в ресторан сегодня в девять и футляр. Я немного испугалась, увидев маленькую бархатную шкатулку. В подобных ей хранят украшения. Но такой дорогой подарок от мужчины – что он означает? Будь я красавицей, сомнений не было бы – любовная интрижка. Но с моей внешностью я не могла привлечь такого мужчину. Или могла? Ведь если бы влюблялись лишь в писаных красавиц, вокруг толпами ходили бы незамужние дурнушки. Или брак и любовь разные вещи? Я запуталась. Мелькнула надежда, а вдруг это не украшение, а что-то другое? Открыла футляр. Золотые серьги с зелёными камушками. Я решила увидеть в подарке общепринятый смысл – ухаживание. Как реагировать, я себе не представляла. За мной никто никогда не ухаживал. Тут на меня накатило. Он меня хочет? Ненависть, отвращение к мужчинам, ко всем без разбору, накрыли с головой. Я сжимала в руках серьги и уже собиралась швырнуть их за окно, когда внезапно вспомнила Тиграна. Вот он смеётся, а мама глядит на него. У мамы такой счастливый взгляд. Вот они сидят на веранде, я вышла из дома и смотрю на них со спины, они склонили друг к другу головы и о чём-то шепчутся, хихикая и фыркая. А потом всплыл странный кусочек прошлого. Осколок без начала и конца. Тигран широко, беззаботно улыбается и очень жёстким голосом говорит:

– После любого удара можно оправиться, после любого унижения встать на ноги, если, конечно, ты не кисейная барышня.

Мама потеряла из-за меня положение в обществе, обеспеченное будущее богатой наследницы, но ведь не озлобилась на меня. Из-за расставания с отцом не разучилась любить. Если жил мой отчим, значит, есть ещё достойные внимания мужчины. Я не кисейная барышня.

Я положила побрякушки на стол, заварила чай. Мысли потекли в ином русле.

Стоит ли идти на свидание с Селем? С одной стороны очень хотелось, с другой стороны – муж. Раши будет в ярости. Или нет. Он ведь сам говорил, что ему всё равно где я и с кем, лишь бы на занятия приходила. Он сам спит с любой понравившейся женщиной. И я в качестве любовницы его явно не интересую. Должна же я узнать, каково быть в постели по доброй воле. Подружки из пансионата утверждали, что – восхитительно. Я развеселилась, все девчонки там были девственницами. Но мама не легла бы с отцом, или с отчимом, если бы они причиняли такую же боль как насильники. Чужое шумное дыхание, грязный, вонючий рот, рвущая боль между ног – не верю, что так всегда и со всеми. Ведь женщины прыгали к Раши в кровать не за этим. Я представила себя на свидании с мужем. Ух! Стало жутко, как будто пол провалился из-под ног.

Часы на башне пробили четыре часа. Если я иду, надо бежать в магазин. У меня только два комплекта повседневной одежды. Когда нужно было что-то из вещей, я говорила Раши, и он давал деньги. Он никогда не спрашивал, сколько стоила тряпка, а я всегда до последнего грошика отдавала сдачу. В столице в доме Штаринов мне пошили гардероб. Когда мы собирались на приёмы и балы, свекровь указывала, что я должна одеть и подбирала что-нибудь из своих драгоценностей. Но своих – личных – красивых вещей не было. Я ни разу не попросила Раши купить платье или бирюльки. Он бы не отказал, но я не испытывала в них нужды и не хотела зависеть от него ещё больше.

В магазине я долго тягостно смотрела на ворох вещей. Бесконечные ряды тряпок угнетали, а фасоны вызывали брезгливость. Как можно носить такое и не чувствовать себя дурой? Я понимала, что на других это смотрится привлекательно, но, когда представляла себя в этом, тяжко вздыхала. На мне изысканные костюмы будут сидеть как седло на корове. Я мялась, не зная, что делать, и на мою неуверенность, как акула на запах крови, примчалась продавщица. Увидев её фанатично горящие глаза, я чуть не выбежала с криком из лавки. В мгновение ока у меня в руках образовалась огромная куча вещей. Предполагалось, что я немедленно всё это примерю. Я поняла, что если меня заставят всё предложенное одеть и снять, я сбегу на середине процесса и ни на какое свидание уже не пойду. Срочно нужно было что-то придумать. В чудовищном усилии я напрягла мозги. Огороженная ширмами примерочная неотвратимо приближалась. Мама! Мама говорила, что в любой ситуации беспроигрышный вариант – маленькое чёрное платье! Только, по её словам, носить его может лишь женщина без единой жировой складочки. Я скинула одежду на какой-то стол и решительно повернулась к напавшей на меня хищнице: