— Сейчас врубишься, — пообещал между тем художник. — Понимаешь, эти мальчишки и девчонки, «торчки», когда их кумарит, а денег на дозу нет, способны любой беспредел сотворить… Обворовать, ограбить, даже убить. Но чаще на панель вылезают: девки — на обычную, парни — на голубую… Ну а я стараюсь ничего подобного не допускать…

— Каким макаром? — Север уже все понимал, только верилось с трудом.

— Тем самым… — вздохнул Евграф. — Окрестные наркуши знают: если уж очень припрет, хоть вешайся, то можно пойти к дядьке Графину, он выручит, даст чуть-чуть порошка — ровно столько, чтобы ломку снять…

— Почему Графин? — спросил Север.

— Прозвище у меня тут такое. Кликуха, погоняло… — Евграф добродушно усмехнулся. — Из-за имени.

— Милосердный ты мужик… — Север задумался ненадолго. — Слушай, а грабить они тебя не пробовали? Чисто ради героина?

— Грабить?

— Ну да! Ты же им мало даешь порошка, только чтоб ломку снять, а они ведь еще и покайфовать хотят!

— Верно… Что ж, грабить пробовали, бывало…

— И чего?

— Того… Видишь? — художник вытянул вперед руку со сжатыми в кулак пальцами: по величине рука напоминала медвежью лапу. — Как говаривал один герой Шукшина, — надежная. Происходил естественный отбор.

— Крут ты, однако, дядька Евграф. Чего ж меня-то вчера испугался?

— С тобой мне не сладить, Север…

— С чего ты взял? Я не качок, каратистских желваков на костяшках нет…

— Уж больно ты ухватистый… дикий кот прямо. А потом, ты ж профессионал, — закончил Евграф уверенно.

— Откуда ты знаешь?! — изумился Белов.

— Чувствую. Верхним чутьем. Наш Двор Чудес, знаешь, очень способствует развитию верхнего чутья.

— Двор Чудес?

— Так местная публика величает этот микрорайон. Помнишь Анжелику, которая Маркиза ангелов?

— Ага, въехал… Двор Чудес, значит… И ты на раз определил во мне профессионала… — признаться, Север ощущал беспокойство: слишком лихо Евграф его раскусил.

— Но не полез я вчера к тебе даже не из-за этого. Не из страха, — пояснил Евграф. — Просто ты был прав, а я нет. Я предложил тебе денег за девушку, думая, что она наркуша и ты ее на панели снял. Что ради очередной дозы старается девка. Выкупить я ее у тебя хотел, чтобы не позорилась лишний раз. А она оказалась твоей подругой, и мое предложение реально звучало… м-м-м… как очень недостойное. Ты с полным основанием мог двинуть мне… — он усмехнулся, — по «аппарату», и это было бы справедливо.

— Слушай, Евграф, а сейчас у тебя есть героин?! — спросил вдруг Север возбужденно.

— Очень мало, пара пакетиков, — пожал плечами художник. — А тебе зачем? Для девушки твоей?

— Да…

— Кумарит ее?

— Пока нет, но к ночи начнет. А дальше и ломать будет по полной, если мер не принять.

— Кто она тебе?

— Невеста… — Белов врал, но сам почти не ощущал, что врет.

— Любишь ее?

— Да… — его ответ не был ложью: Север испытывал к Мальве столь нежную жалость, что по силе она, пожалуй, не уступала истинной любви.

— Но ты хоть понимаешь, что твоя невеста смертница? — Евграф невольно повторил фразу, сказанную когда-то Беловым Янке по поводу ее брата.

— Нет, Мальва не смертница! — ответил Север жестко. — Я не знаю, как спасти других «торчков», но конкретно Мальву я вытащу, клянусь!

— Блажен, кто верует… — вздохнул Евграф. — Ладно, оставшийся героин я тебе отдам.

— Продашь! — возразил Север. — Я вполне платежеспособен!

— Я не торгую наркотиками…

— А я не пользуюсь услугами Армии спасения! Давай так: я заплачу тебе за порошок ровно столько, сколько платишь за него ты, договорились?

— Годится, пожалуй…

— И еще, Евграф… — Север помедлил. — Ты можешь достать мне недельный запас героина для Мальвы?

— Хм… А почему именно недельный?

— Я надеюсь, ее доза сильно уменьшится через неделю…

— Ха! Ты и впрямь оптимист, Север! Чем же ты лечить девчонку собираешься?

— Я тебе расскажу, Евграф… когда-нибудь потом, ладно? А пока… выполни мою просьбу!

— Хорошо, — художник что-то прикинул в уме. — Давно девочка на игле?

— На героине полгода. До этого был морфий.

— Та-ак… — казалось, Евграф мысленно производит арифметические вычисления. — Да, на недельный запас «дури» для твоей Мальвы бабок у меня, пожалуй, хватит! — заключил он.

Север опешил.

— Ты что, Евграф… Ты не понял! Есть у меня бабки, есть! Просто самому покупать несподручно, я никого из продавцов не знаю, а Мальву одну отпускать страшно… а со мной ей еще и не продадут, пожалуй…