Джавад неожиданно выпустил его. И Семен кулем рухнул на пол.

— Значит, это ты меня заложил… — протянул горец угрожающе. — Значит, это ты, грязь, свинья русская, виноват в смерти моих отборных парней…

— Джавад, я ни при чем! — отчаянно заверещал Семен, поняв, что теперь его ждет нечто совсем уж страшное.

— Ты, ты… Он ведь спрашивал тебя, когда и где я бываю?

— Спрашивал…

— Значит, сам не знал… Значит, не Мальва ему меня заложила, а ты, козел! Да Мальва и не могла, я не отпускал ее от себя в эти дни… Значит, ты, чмошник!..

— Джавад, пощади!.. — Семен чувствовал: сейчас его будут убивать.

— Пощадить? — Джавад ухмыльнулся. — А за какие заслуги тебя щадить? Чем ты отработаешь свою поганую жизнь, тварь бессмысленная? Может, у тебя деньги есть?

— Есть деньги, есть, Джавад! — Семен хватался за соломинку. — Возьми их все, только не трогай меня!.. Пожалуйста!..

— И сколько у тебя денег? — поинтересовался Джавад насмешливо.

— Пятнадцать «тонн» баксов! Накопления мои! Забери их совсем, будь они прокляты!

— И где ты их прячешь? — вкрадчиво спросил Джавад.

— Здесь они, в квартире заныканы! Я уезжать хотел, с собой их взять, но лучше я их тебе отдам! В тайнике они!

— А где тайник?

Семен объяснил. Джавад удовлетворенно хмыкнул, нагнулся и ударом кулака оглушил Сему — на всякий случай. Затем вышел из комнаты. Вернулся он с внушительной пачкой денег в руках. Сема как раз приходил в себя — стукнул его Джавад не особенно сильно.

— Пятнадцать штук «зелени» — неплохой навар, — констатировал кавказец, убирая доллары в свою сумку. — С поганой овцы — хоть бабок пачку…

Затем Джавад зачем-то начал раздеваться. Он неторопливо снял с себя свою безумно дорогую летнюю кожаную куртку, аккуратно повесил ее на спинку стула, следом снял рубашку, которую пристроил на спинке другого стула. Майку Джавад стащил небрежно и бросил на стол. Горец остался голым по пояс. Но этим не ограничился. Из собственной сумки Джавад вытащил широкий, длинный прорезиненный фартук и повязал его поверх штанов.

— Джавад, ты что?! Что ты делаешь?! — воскликнул Семен в ужасе и отчаянии. — Чего ты собираешься?.. Зачем разделся?!

— Чтобы не испачкаться, — пояснил кавказец деловито. — А то, когда барашка режут, крови много вытекает… Ты знаешь, как режут барашка?

— Какого барашка?.. — прошептал Семен, холодея.

— Барашка режут так, — начал обстоятельно разъяснять Джавад, игнорируя вопрос. — Сначала вспарывают горло, спускают всю кровь… А потом разделывают: ноги отдельно, голова отдельно… Барашек помирает и радуется, что его хорошие люди режут…

Тут только до Семена дошло: барашек — это он.

— Ты с ума сошел, Джавад! — заорал Семен в полный голос. — Ты же взял мои деньги, что тебе еще?! Ну ты же взял деньги, мы же договорились, разве честно после этого меня… — он осекся и закончил тихо и завороженно: — Как барашка…

— Деньги?! — ощерился Джавад. — И ты решил, что погаными бабками можно откупиться от Джавада?! Что Джавад за бабки простит тебе гибель своих кунаков?! Ты решил: Джавад — проститутка, да?! Нет, Сема, ты ошибся! Джавад не проститутка! А ты сам выбрал свою судьбу: ты продал хозяина, и теперь быть тебе барашком!

Семен понял: надежды больше нет, убьет его Джавад. И тогда бывший халдей предпринял первую и последнюю попытку оказать сопротивление.

Он резко вскочил с пола и выбросил вперед свой совсем не маленький кулак. Джавад, не ожидавший такой прыти от Семы, этого «насекомого», даже не успел уклониться. Удар пришелся по щеке и был настолько силен — силы Семену придавало чувство безысходности, — что могучий Джавад аж слегка пошатнулся.

Но попытка Семы спастись изначально была обречена на неудачу — слишком неравным противником являлся Джавад для отставного официанта. Глухо зарычав, горец врезал Семену правой — так, что тот пролетел через всю комнату и без сознания скорчился у дальней стены.

— Не убил? — вслух спросил Джавад сам себя. — Жаль было бы убить, рано…

Он подошел к неподвижному телу, пощупал пульс. Бьется… Слава аллаху, подумал Джавад, жив барашек, не лишил джигита удовольствия.

Из брюк Семена горец извлек ремень и крепко связал бывшему халдею руки за спиной. Потом вернулся к своей сумке и вытащил оттуда большой нож.

Семен зашевелился, приходя в себя. Джавад приблизился к стонущему мужику, похлопал его по щекам, помогая очухаться. Сема открыл глаза, тотчас наполнившиеся ужасом.