Я невольно тряслась в футболке и шортах. Меня завернули в одеяла, и я, всеми силами превозмогая самую тяжкую в жизни усталость, попыталась озвучить слова, бесконечно крутящиеся у меня в голове.

– Ти-Джей. – Я смогла лишь прошептать его имя, и никто из пассажиров вертолета меня не расслышал. – Ти-Джей, – повторила я чуть громче.

Мужчина приподнял мою голову и поднес к губам бутылку воды. Я пила, утоляя нестерпимую жажду. Прохладная вода облегчила боль в горле, и я вновь обрела голос.

– Ти-Джей! Ти-Джей остался внизу. Вы должны его найти!

– У нас мало горючего, – сказал мужчина. – И нужно скорее доставить вас в больницу.

Я пыталась понять, что он такое говорит.

– Нет! – я села, хватая спасателя за плечи. – Ти-Джей там, внизу! Нельзя его бросать!

Меня захлестнула истерика, и я закричала на весь вертолет. Мужчина попытался меня успокоить:

– Я скажу пилоту дать сигнал тревоги другим вертолетам. Парня разыщут. Все будет хорошо, – говорил он, сжимая мое плечо.

Я не могла выбросить из головы образ Ти-Джея, исчезающего под водой навсегда. Я отключилась, погрузившись в мир глубоко внутри себя, где не было необходимости думать или чувствовать. Возвращение домой к семье, сцена, которую я проигрывала в уме сотни раз за последние три с половиной года, на сей раз не вызвала во мне никаких эмоций.

Вертолет резко повернул – мы держали курс на больницу, оставив Ти-Джея позади, одного посреди океана.

Сначала я не смог идентифицировать звук, но внезапно понял, что негромкое «вжик-вжик-вжик» издают лопасти вертолета где-то вдалеке.

Звук стал тише и вскоре умолк.

«Вернитесь! Пожалуйста, вернитесь!»

Но вертолет не вернулся. Надежда сменилась отчаянием, и я понял, что скоро умру. Силы убывали, уже было тяжело просто цепляться за деревяшку. Температура тела упала, все болело.

Я представил лицо Анны.

«Сколько парней в мире могут похвастаться, что их любили так, как любила меня она?»

Пальцы сползли с балки, и я попытался снова ухватиться за нее. Я кое-как держался, поминутно проваливаясь в дрему.

Дернулся, когда приснились акулы. Тихий звук вдали стал громче.

Теперь я сразу узнал этот звук.

Надежды вновь воспарили ввысь, но силы были уже на исходе, и я выпустил бревно. Пальцы скользнули по мокрому дереву, голова нырнула под воду, и я начал медленно погружаться в глубину. Я инстинктивно задерживал дыхание, но в конце концов сдался.

Я парил в океане пустоты, бестелесный, бездумный, пока меня не поглотило новое ощущение. Смерть все же не будет безболезненной. Это чертовски больно, и кошмарная тяжесть давит мне на грудь.

Внезапно давление исчезло. Изо рта хлынула морская вода, и я открыл глаза. Рядом со мной стоял на коленях мужчина в гидрокостюме, равномерно нажимая мне на грудь. Спиной я лежал на чем-то твердом и догадался, что нахожусь в вертолете. Я глубоко вдохнул и, едва в легких оказалось достаточно воздуха, просипел:

– Возвращайтесь! Нужно найти ее!

– Кого? – спросил спасатель.

– Анну! Нужно найти Анну!

Я почти не чувствовала своего тела. Мужчина осторожно потряс меня за плечо. Говорить не хотелось, но он не прекращал спрашивать, слышу ли я его. Повернувшись на голос, я моргнула и попыталась сфокусировать на спасателе расплывающийся взгляд опухших залитых слезами глаз.

– Как вас зовут? – спросил он. – Другой вертолет только что достал из воды мужчину. – Я попыталась сесть, боясь пропустить хоть слово. – Говорят, он требует отыскать какую-то Анну.

На осмысление сказанного ушло несколько секунд, но, наконец осознав, что это значит, я впервые в жизни испытала подлинный восторг.

– Я Анна. – Обхватив себя руками, я принялась раскачиваться туда-сюда, не переставая всхлипывать.

Мы приземлились у больницы, меня положили на каталку и отвезли внутрь. Двое санитаров, не говоривших по-английски, перенесли меня с каталки на койку. По дороге мы проехали мимо настенного телефона-автомата.

«Телефон. Здесь есть телефон».

Я повернула голову к аппарату и испугалась, не сумев сразу вспомнить телефонный номер родителей.

Больница была переполнена. Люди сидели на полу в холле, дожидаясь врачей. Ко мне подошла медсестра и что-то ласково произнесла на непонятном языке. Улыбаясь и поглаживая меня по руке, она ввела мне иглу в вену и повесила на стойку рядом с кроватью капельницу.