– У тебя есть телохранители, - заметил Арман, показывая взглядом на стоящих неподалеку трех мужчин.

Мир скривился. Арман - нахмурился. Знал он, что друг любит своих телохранителей, но не любит однообразие. А еще - советов, на которые тот же Лерин никогда не скупился.

– Не хватает одного, - ответил Мир.

– Может, не все избранные становятся телохранителями? Ты не подумал об этом? Может, Рэми только резерв, тот, кому не суждено стать кем-то большим?

– Может, - задумчиво ответил Мир, накидывая на плечи теплый плащ. Арману не понравился этот ответ, ему показалось, что Мир что-то не договаривает. Впрочем, Арман совсем мало знал о магических связях между Миром и его телохранителями, как мало о них знал любой в Кассии. Государственная тайна... либо что-то, о чем Мир предпочитал не рассказывать.

Арман оглянулся на сопровождающую Мира троицу и впервые задал себе вопрос - что в них такого, чего нет в других? Сильный дар? Или что-то еще?

Один из телохранителей, Кадм скучающе кормил мясом медвежонка, поглаживая его по брюшку. Но Арман знал, что с таким выражением скуки на лице воин вонзил бы меч в брюхо зверя, да по самую рукоять, да еще перевернул бы лезвие пару раз, наслаждаясь каждый предсмертным вздохом животного. Жесткий и беспринципный, ироничный и безжалостный - таким был на самом деле телохранитель силы.

С таким же безразличием ворвался он вчера в комнату Армана, одним ударом отбрасывая наемного убийцу к стене.

И теперь сложно было забыть Арману как безжалостные глаза телохранителя, так и стоны убийцы. И крики, вызванные бесконечной чередой умелых пыток. И капли крови на ковре, книгах, даже стенах.

Кадм и не вспомнил, что в покоях находится Арман. Раз за разом бил он выплесками силы лежавшего у его ног, задавая один и тот же странный вопрос - кому нужна смерть Армана? Но ответа так и не получил, а измученный убийца, наконец-то, потерял сознание. И лишь тогда усталый Кадм повернулся к ошеломленному хозяину покоев:

– Прошу прощения. Слуга замка приберет беспорядок...

Беспорядок... Арман был дозорным. Много раз ловил воров, убийц, много раз дрался на улицах, наказывал слуг за провинности. Но никогда не пытал. И только вчера уяснил, что пытать не сможет.

Кадм, так мило сейчас игравший с медвежонком, еще как мог.

– Но они не понимают, - так же спокойно ответил Мир, - они многого не понимают...

Арман вздохнул глубже. Он не был согласен. Тонкий и хрупкий с виду Тисмен, наверное, бы понял. Зеленый телохранитель, вообще любил все зверье, даже нечисть.

И оборотней не чурался. Потому к Арману приглядывался с повышенным интересом, задавал глубокие, осторожные вопросы. И с таким же холодным интересом в зеленых глазах подал он недавно Арману кувшинчик... чтобы проверить, "как действует зелье на оборотней в период новолуния".

– Ты - поймешь...

Вот кто действительно не понимает, так это третий телохранитель Мира. Лерин. Холодный, расчетливый, - истинный кассиец. Высокий, хорошо сложенный, с гладко зачесанными седыми волосами. Всегда невозмутимый, всегда правильный, Лерин был истинным сыном рода Балезара, знал своих родственников до десятого колена и с огромным трудом принимал истину: Мир - оборотень.

Потому, может, Лерин седым и стал - от стыда. Вот и сейчас посматривал на Армана с легким презрением, а в глазах его читалось - ты лариец, и именно ларийская, поганая кровь разбавила чистую кровь арханов... принесла в Кассию беду.

– Тисмен все время ищет какие-то зелья, - начал шептать Мир.
– Покоя мне полнолуниями не дает - опаивает по уши. Все боится, что вновь стану... им. А я... а я уже не боюсь.

Арман вздрогнул, оторвал взгляд от Лерина и повернулся к другу.

– В ту ночь я опять превратился...

– Ты мне говорил.

– Но сумел остаться человеком, этого я тебе не говорил. Оказалось, это так легко - стать зверем только снаружи, сохранив человеческий разум. Арман, я могу не убивать. Я могу превращаться не терять рассудка. Тогда что в этом плохого? Почему я должен скрываться ото всех, почему я должен врать? Пить эти проклятые зелья... видеть страх в глазах собственных телохранителей? Они ведь бояться. Что меня разоблачат, что меня раскроют. А я уже ничего не боюсь.