– Я принес, - ушел Рэми от ответа.

Гаарс вздрогнул. Кусок мяса вдруг слетел с ножа и упал на тарелку, заляпав стол жирными каплями соуса. Глава рода выругался, облизав испачканные пальцы.

Рэми достал из-за пазухи теплый еще от человеческого тепла мешочек и бросил его на стол. Гаарс кивнул, потянулся за мешочком, но Рэми накрыл его ладонь своей и заметил:

– У каждого из нас свои тайны, не так ли?

– Пусть будет так, - задумчиво ответил Гаарс.
– Зря ты, брат.

– Зря ты, брат, - как эхо повторил Рэми, глядя прямо в глаза Гаарсу.

Мужчина отвел взгляд. Красноречиво посмотрел на запястья Рэми, где играли золотистые знаки рода. Усмехнулся.

Сердце Рэми сжалось. Значит, это правда. Правда, что он связан магической клятвой с наемником. С убийцей.

Рэми убрал ладонь и дал Гаарсу забрать мешочек.

Проклятая тоска... почему не даешь ты покоя?

2.

Неприятное послевкусие после разговора с Гаарсом не прошло и утром. Снегопад, длившийся всю ночь, внезапно закончился. По ярко-голубому небу медленно поднялось солнце и покрытый белым одеялом город окрасился золотыми искорками.

С самого утра город будоражило. Раздавался скрежет лопат: жители разгребали у домов сугробы. Бросались снежками мальчишки, стучали по расчищенной мостовой копыта коней. Наконец-то пришла настоящая зима.

Рэми в это утро ничего не радовало. Даже долгожданный приезд матери и Лии не мог вырвать его из объятий апатии. Он и сам не знал, откуда эти дурные предчувствия. Из-за бессонной ночи? Тяжелого расставания с Гаарсом? Вчерашнего разговора с колдуном?

Рэми выругался, упустив на пол нож. С порезанного пальца капнула на деревянные половицы кровь, всколыхнулся огонь в камине, тронул сквозняк тяжелые занавеси, и стало вдруг тихо. Слишком тихо.

А в повисшей тишине раздался неожиданно громкий стук в ворота.

Со стуком вернулись и звуки: скрежет лопат, приветственный лай Дины - щенка Рэми, - да треск огня в камине.

Рэми поднял с пола нож, схватил со стола льняную салфетку и обернул порезанный палец. Неловко набросил на плечи здоровой рукой плащ и выбежал во двор.

Пахнуло в лицо морозом, защипало щеки, запершило в носу. Дина завизжала: радуясь она прыгала вокруг Рэми, напрашиваясь на ласку. Все так же промокая салфеткой кровоточащий палец, Рэми здоровой рукой погладил собаку между ушей и быстро направился по протопанной в сугробах тропинке к воротам.

И все же много снега нанесло этой ночью. А расчистить и некогда толком - сегодня приезжают родные, надо дом подготовить, а позднее направляться к воротам: встречать. Хорошо, хоть Варина обещалась помочь... и на том спасибо. Сам бы Рэми обязательно что-то, а забыл бы...

– Рад тебя видеть!
– улыбнулся хозяин гостье, открывая калитку в воротах. И осекся: вне обыкновения бледная как снег Варина не ответила, не улыбнулась, согнувшись, как под тяжестью какой-то ноши, проскользнула в двор, и, даже не посмотрев на горячо любимую Дину, чуть ли не побежала к крыльцу.

Рэми прикрикнул на озадаченного щенка, наскоро закрыл ворота и поспешно вошел в дом. Варина, так и не снявшая плаща и заляпанных снегом сапог, сидела на скамье в общей комнате, прижимая к груди корзину.

– Я тут... приготовила немного... для семьи... твоей, - бесцветно шептала она. Рэми, кинув плащ на скамью, сел рядом с ней на корточки, мягко забирая прикрытые льняным полотенцем гостинцы.

– Спасибо, - улыбнулся он как можно более ласково, всматриваясь в лицо Варины.
– А теперь скажи мне, что случилось?

Варина молчала. Рэми встал, потянувшись к кувшину с водой. Но, посмотрев на Варину еще раз, передумал, полез на верхнюю полку за припрятанной для матери вишневой наливкой. Налил немного в чашу и подал гостье, вновь опускаясь перед ней на корточки.

Руки женщины дрожали так сильно, что Рэми пришлось помочь ей отпить глоток. Потом еще, и еще. Лишь когда глаза Варины покрылись дымкой безразличия, Рэми спросил:

– Что случилось?