Железный Шлем внимательно посмотрел на рунного жреца. Стурмъярт в сердце своем был воином, неуступчивым, бесстрашным прерывателем нитей, но он должен знать, кто командует Стаей.

— Нет. Они — надежда для всех нас. Фрей будет там, и остальные рунные жрецы тоже. А ты нужен здесь.

Стурмъярт стиснул кулаки, и новые потоки стихийной энергии пробежали по перчаткам. Он старался сдержать гнев, но тот причинял ему боль.

— В качестве няньки для Клинка Вирма, — горько выплюнул он.

— Нет, брат, — ответил Железный Шлем. — Клинок Вирма играет очень опасными вещами. Если он ошибется, ты должен быть около него. Ты должен за ним присматривать.

Разочарование на лице Стурмъярта сменилось изумлением.

— Ты слышал меня, — сказал Железный Шлем. — Что бы ни думал Грейлок, ты будешь здесь моей опорой. Мы должны помнить Волчьих Братьев, их неудачу и ее причины. Я не допущу, чтобы на эту дорогу ступили и мы.

В глазах Стурмъярта засветилось сомнение.

— Ты думаешь, он…

— Клинок Вирма так же предан, как Фреки, — промолвил Железный Шлем, расслабившись, когда увидел, что гнев рунного жреца поутих. — Но мы должны присматривать за ним ради будущего.

Он подошел к Стурмъярту и положил тяжелую руку ему на плечо.

— Я делаю это, потому что могу доверять тебе, брат, — прошептал он, наклоняясь ближе. — Из всех Волков больше всего я доверяю тебе. Ищи правду в вюрде, если хочешь, и поймешь: Укрощение — это наша судьба.

Стурмъярт заглянул Великому Волку в глаза. Он все еще не смирился, но подчинится приказу.

— Так значит, у меня все полномочия, лорд? — спросил он.

Железный Шлем мрачно улыбнулся.

— У нас всегда все полномочия, — промолвил он.

Клык не имел себе равных — громадное переплетение туннелей, шахт и помещений, пронизывавших пик до самого верха. Но при всем том крепость была крошечной в сравнении с гигантским массивом горы, и лишь самые верхние уровни были приспособлены для жизни. По большей части Волки обитали в недрах горы, и их лежбища прятались под километрами скального монолита. Только на самой вершине, на уровне Вальгарда, искусственные сооружения выходили на поверхность. Именно там располагались мощные посадочные площадки и стыковочные причалы, лепившиеся вокруг массивных башен, которые на сотни метров вырастали из каменного тела горы. Древние приводные механизмы обслуживали шахты, уходившие вниз. По ним поднимали материалы и боевую технику из складов в глубине горы и загружали на ожидавший в ангарах транспорт. Тут всегда кипела работа, свидетельство неугомонного духа Волков и их бесконечных путешествий в мире звезд.

Хаакон Гилфассон стоял у края одного из таких ангаров, наблюдая за десятками трэллов и сервиторов, копошившихся на источавших пар корпусах кораблей, подобно насекомым на трупах. Дюжины судов уже улетели, и большинство оставшихся предназначались для боевого флота. Двенадцатой роте оставили очень мало кораблей, большая их часть были самыми медленными и слабо вооруженными из всей армады. На орбите для охраны планеты останется только один ударный крейсер — «Скрэмар» с эскортом из дюжины судов поменьше.

Гилфассону такое решение казалось разумным. Но вот с чем он был совсем не согласен, так это с реквизицией «Науро». Это было прямо-таки личным оскорблением.

— Прошу прощения, лорд, — в третий раз повторила кэрл, напряженно вглядываясь в инфопланшет перед собой и избегая зрительного контакта с Гилфассоном. — Это часть реквизиции. Великий Волк…

— Дай-ка я кое-что скажу тебе, — мрачно промурлыкал Гилфассон. Он говорил не как обычный космодесантник, и в нем не было ничего ужасающего, в отличие от остальных воинов. Он был смуглым, с густой спутанной шевелюрой, более стройным, чем большинство членов Стаи, даже будучи облачен в полный панцирный доспех скаута. Выдавали его только глаза — пылавший янтарь с черными зрачками. Ни у кого, кроме сынов Русса, не было таких глаз. — Я не самый милый человек. И не обладаю великодушием моих братьев. Я мало времени провожу с ними, как и они со мной.

Кэрл выглядела так, словно с огромным удовольствием оказалась бы в любом другом месте, но только не здесь. Но тем не менее она уважительно выслушивала Волка.

— Так что не думай, что я не приму это близко к сердцу. Не думай, что я не выясню, кто твой ривенмастер, и отправлю тебя на месяц во внешний патруль в Асахейм. Мне нужен этот корабль. Это мой корабль! Он останется здесь!

Кэрл внимательно взглянула в планшет, словно какая-то новая информация на экране смогла бы ей помочь. В пятидесяти метрах за ее спиной возвышался сам «Науро», стоявший на площадке ангара и мягко испускавший потоки пара. Он не походил ни на один из кораблей, ожидавших на пласткрите. В отличие от всех судов флота, выкрашенных в серый металлик, этот корабль был угольно-черным. Его класс был неопределенным — маловат для фрегата, великоват для трансатмосферного корабля, и вмещал он всего пятьсот членов экипажа. С низкой посадкой, как будто льнувший к земле, с плоским профилем, необычайно узкий. Почти треть его длины занимали плазменные двигатели. Благодаря таким пропорциям корабль был удивительно быстр. И именно за это его любил Гилфассон.

— Ты не найдешь там того, что ищешь, — терпеливо промурлыкал Волк, наблюдая, как кэрл тянула время.

Она уныло взглянула на космодесантника. Женщина была сложена, как большинство обитателей Фенриса. Ширококостная, с мощными плечами. Она побывала в сражениях, судя по черепам, вышитым на униформе, поэтому мало что в галактике могло вывести ее из равновесия. Но общение с Небесным Воином явно входило в число этих исключений.

— Чернокрылый, оставь ее в покое, — раздался из-за спины кэрла металлический голос.