Высоко над процессией атмосферных судов зависли корабли космического флота. Трэллы готовили плазменные двигатели для полета к точке прыжка. Некоторые суда прибыли на сбор совсем недавно, всего лишь несколько дней назад призванные Железным Шлемом с патрулирования. Другие многие месяцы находились на Фенрисе в состоянии боевой готовности. Острые тени ударных крейсеров скользили среди роя меньших судов. Каждый был отмечен символом Великой роты и черной волчьей головой ордена.

В самом центре скопления, отделенный ровными колоннами десантно-штурмовых кораблей, ожидавших разрешения войти в похожие на пещеры пусковые отсеки, находилась гордость ордена, гигантский «Руссвангум». Построенный по проекту, утраченному в катастрофе Ереси, громадный корабль неподвижно застыл в пустоте. Ударные крейсеры, тоже серьезные боевые корабли, пролетая под ним, полностью скрывались в его тени. «Руссвангум» господствовал над пространством, словно альфа-самец в своей стае. Как и все подобные корабли космодесантников, этот был создан лишь для одного — с орбиты обрушивать сокрушительную, уничтожающую все и вся мощь на поверхность непокорной планеты. Он проделывал это уже много раз, и его десантные капсулы и торпедные аппараты почернели от частого использования. Все среди Влка Фенрика были хищниками, и «Руссвангум» был, вероятно, самым впечатляющим воплощением их ужасающего размаха и силы. Только легендарный «Храфнкель» обладал большей мощью, но он остался лишь в сагах.

Из башни, расположенной высоко на склоне Ярлхейма, Железный Шлем наблюдал за последними приготовлениями. Он видел тонкие и изящные следы «Громовых ястребов», когда те разрывали атмосферу. Тактические дисплеи вокруг него показывали расположение судов, пока они медленно двигались в эскортном строю. Скоро он тоже займет свое место на флагмане.

Знакомая дрожь оживляла его усиленное путем генной модификации тело. Пройдут долгие дни — даже недели, — прежде чем он сможет целиком обратить свой пыл в боевую ярость. При одной мысли о грядущем побоище холодная ярость воцарилась на его грубом лице.

Они забыли, на что мы способны. Мне будет очень приятно напомнить им об этом.

Любой враг Всеотца возбуждал ярость в сыне Фенриса, но Магнус находился здесь на особом положении. С Тысячью Сынов всегда было так. Саги, которые все еще рассказывали в пещерах Этта, повествовали о предательстве колдунов, об их высокомерии и, что хуже всего, об их побеге. Легион не был уничтожен на Просперо, лишь разбит. Этот позор запятнал Волков более чем на тысячи лет, и не важно, какие великие дела они совершили с тех пор, неудача преследовала их, словно следы на снежном покрове.

Возможно, если бы предатель Магнус исчез в Оке Ужаса и никогда не объявился вновь, этот позор можно было бы снести. Но он не исчез. Он возвращался в последующие столетия, сея разрушения и оставаясь неуловимым. Меткие удары по имперским мирам не прекращались, и каждый был нацелен на поиск какой-то крупицы эзотерических знаний. Несмотря на тяжелый урон, нанесенный им Руссом, Тысяча Сынов все еще были способны организовывать рейды в защищенный космос, и мысль об этом каленым железом жгла Великого Волка. Она терзала его десятилетиями, и все остальное переставало казаться важным.

Несмотря на все ресурсы, направленные на поимку Магнуса, погоня всегда оканчивалась неудачей. Он всегда оставлял следы, по которым его можно было выследить, дразнящие подсказки и вызовы. На Правии, Даггеггхане, Вреоле, Хроморе. Изменник оставил после себя знаки, насмехаясь над Волками, которые вечно следовали по пятам, но оставались ни с чем.

Мы были терпеливы. Мы долго ждали. И вот теперь ловушка захлопнется.

Краем глаза он заметил, как вспыхнула руна над дверью.

— Входи, — сказал он.

В залу ввалился Стурмъярт. Глаза рунного жреца полыхали яростью.

— Почему? — потребовал он.

Железный Шлем решительно вытянул руки.

— Одаин, — начал он. — Это…

— Ответь мне: почему?

Великий Волк вздохнул и щелчком пальцев закрыл двери.

— Ты же знаешь Клинка Вирма. За ним нужен присмотр.

Стурмъярт зарычал, оскалившись:

— Как за ребенком? Это для тебя более важно?

— Только ты можешь обуздать его. Он играет с силами, которые могут уничтожить всех нас.

— Но ты сам позволяешь ему это делать.

— Потому что он может преуспеть.

— Вели ему подождать. Прикажи прерваться до тех пор, пока Стая не вернется с Гангавы. Я не дам лишить себя этой чести!

Железный Шлем покачал головой:

— Это переломное время. Щенок — его протеже, и мне нужна мудрая голова, что будет держать Этт под контролем. Ты не полетишь с нами.

Стурмъярт зарычал, и вспышка желтой энергии скользнула по его груди. Железный Шлем почувствовал огонь разочарования, пылавший в теле рунного жреца.

— Не делай этого, — настаивал он, изо всех сил стиснув свой посох.

У Великого Волка брови поползли вверх: Стурмъярт никогда прежде не отказывался подчиниться приказу.

— Одаин, ты угрожаешь мне? — промолвил он, позволив нотке вызова прозвучать в голосе.

С мгновение Стурмъярт стоял неподвижно, уставившись на него с перекошенным яростью лицом. Наконец он с неохотой опустил глаза и с отвращением плюнул на пол.

— Ты не понимаешь, — пробормотал он. — Колдуны. Они берут элементы и портят их. Это мои враги.