— Так, слухи.

Грейлок вновь кивнул. Слухи были всегда. С самого момента вступления в ряды Кровавых Когтей ему пришлось сражаться за свою честь, опровергая обвинения, что он не настоящий Волк, что Хеликс не прижилась должным образом, что он был скорее существом изо льда, нежели истинным воином Стаи из крови и плоти. Но давно миновали те дни, когда подобные пересуды могли его обеспокоить.

— Слухи те же, что и всегда. Почему же ты обращаешь внимание на них сейчас?

Россек выдержал его взгляд.

— Нам нужно быть осторожнее, — выдавил он. — Другие ярлы…

— Забудь о них. — Грейлок положил облаченную в перчатку ладонь на руку волчьего гвардейца. Глухо звякнул керамит. — У нас нет причин для уныния. Есть больше способов сражаться, чем перечислено в сагах. Галактика меняется. Мы должны меняться вместе с ней.

Грейлок почувствовал, как в душе Россека зашевелилось беспокойство. Гвардеец не любил таких разговоров. Никто из Волков, с их приверженностью к традициям, не любил. Только давнее братство воинов удержало Россека от того, чтобы сказать больше, выступить против способа ведения боевых действий, который Грейлок навязывал Двенадцатой.

— Тромм, ты доверяешь мне? — мягко спросил Грейлок, не убирая руку.

Мгновение промедления.

— Всей моей жизнью, лорд.

Его янтарные глаза не моргнули. Грейлок удовлетворился этим. В воине были сомнения, они вились, словно вороны над падалью, но сердце его оставалось верным. Так было всегда, даже после того, как Грейлок победил его с небольшим перевесом голосов на выборах на пост ярла после ухода старика Ойи Аркенджо. Если бы выборы были проведены снова, Россек, несомненно, победил бы. Старый вояка всегда утверждал, что не хотел такой чести. Но все могут передумать.

— Хорошо, — промолвил Грейлок, ослабляя хватку и отпуская руку. — Ты нужен мне, Тромм. Вы все нужны. Когда Железный Шлем вернется из своей безумной скрегр-охоты, кое-чему придется измениться. Мы не можем вечно охотиться за призраками прошлого. Ты поймешь, если подумаешь.

Россек ничего не ответил. Такой разговор заставил его почувствовать неловкость, и Грейлок знал, что нельзя давить слишком сильно.

С экранов на стенах зала исчезли последние сигналы, когда арьергард флота отбыл к точкам прыжка. Грейлок почувствовал волну удовлетворения, и часть его забот свалилась с плеч.

Кампания Железного Шлема развивалась по плану. Этт остался в руках Грейлока.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Кир Эсвай, прозванный Кулаком Хель, расхохотался, брызжа слюной.

— Клянусь Руссом, какой же ты медлительный, — поддел он и вновь ринулся в атаку, крутанув топор и обрушив его на плечо противника.

Огрим Регр Врафссон по прозвищу Красная Шкура уклонился от смертоносного удара.

— Для тебя достаточно быстрый, — парировал он, отходя и пуская в ход собственный топор. Отведя оружие в сторону и оставив пространство для замаха, он ждал нового нападения противника.

Треск и грохот ударов, высекавших из оружия снопы искр, раздавались в длинном ряду железных тренировочных клеток. Эта парочка была не единственными Кровавыми Когтями, сражавшимися на площадках, — всему пехотному составу Двенадцатой роты было приказано усиленно тренироваться с первого дня, как отбыл флот Железного Шлема. Грейлок прекрасно знал, насколько будет разочарована его рота тем, что не поучаствует в действиях на Гангаве, и удостоверился, что занял все ее свободное время.

Кулак Хель усилил атаку. Его лицо все еще в общих чертах оставалось человеческим, но лицевые мускулы уже стали слишком мощными и крупными, что было общей чертой космодесантников. Коротко остриженные русые волосы, щетина на покрытых татуировкой щеках. Он обладал звериной энергией племени хманни и всегда был исполнен уверенной, клокочущей угрозы.

— Не-а, — ухмыльнулся он, кружа вокруг противника. — Ты чертовски медленный.

Красная Шкура мог бы сойти за его двойника, если бы не всклокоченная копна огненно-рыжих волос и взъерошенные бакенбарды. Клыки у него были короче, еще не успев вырасти от воздействия Хеликс. В нижней губе болталось железное кольцо, отражая свет висевших под потолком светящихся сфер. Когда он улыбался, что случалось редко, кольцо скрежетало по зубам, как щебень о лед.

— Хватит болтать, — бросил он, подманивая молодого Волка поближе. — Давай уже драться.

Кулак Хель метнулся влево, затем замер и направил лезвие топора, метя в живот Красной Шкуре. Топоры, столкнувшись, высекли тучу искр и сцепились рукоятками. Кулак Хель обеими руками толкнул соперника, вкладывая в это всю свою силу.

Красная Шкура пошатнулся и потерял равновесие.

— Ага! — завопил Кулак Хель и набросился на противника.

Топоры с треском столкнулись, еще и еще раз. Кулак Хель действительно был быстрее, и его работающие руки показались бы зрителю размытым пятном.