Чавкала перемешанная с камышом грязь под ногами. Журчала тощая речка. Шлепали по воде мельничные черпаки, забирая воду горстями. Натужно скрипели механизмы внутри темного чрева мельницы.

— Отдай, — не совсем уверенно потребовал Брюс, вглядываясь в камышовый сумрак. В ответ донесся глумливый смешок.

Нет, не показалось. Хихикнули не в камышах, а издали. Нахальный Хрун расслышал реплику и потешался над заезжим колдуном. В здешних хлябях, похоже, не особо чтили авторитеты.

Ну, мы им сейчас покажем…

Брюс пригнулся, запуская руки в частокол гниющих стеблей, во взбаламученную, воняющую тиной воду, в глиняную размытую взвесь и, нащупав склизкое дно, вонзил пальцы в мягкую разжиженную плоть земли.

Песок с глиной потекли между пальцами, но все равно Брюс успел почуять, что в мутной, расчерканной стеблями мгле и впрямь засело нечто плотное, довольно крупное, цепко впившееся в дно.

— Эй, на берегу… А этот ваш водохлеб на что похож? — нерешительно осведомился Брюс.

На берегу вспыхнула краткая лингвистически-натуралистическая дискуссия, изобилующая метафорами, размашистыми рыбацкими жестами и сомнительными выпадами в адрес оппонента, из которой следовало, что водохлеб — есть пакостное, вредоносное существо; размер колеблется от овцы до буйвола; обладающее как минимум десятью щупальцами, а также: а) хлебающей пастью-клювом, б) гипнотизирующими зыркалами, в) раздвоенным хвостом с жалами, г) набором прочих устрашающих деталей по вкусу рассказчика…

И зачем такому сдалась телега?

— Короче, это не водохлеб, — Брюс прервал обрастание мифического чудища избыточными компонентами. И без того бедный монстр уже едва дышал под тяжестью панциря, втиснутый между воздушным пузырем для плавания и ядовитой железой.

— А кто?

— Сейчас будет видно.

Судя по всему, усилия следует прилагать не к плененной телеге, а к ее захватчику.

Брюс снова наклонился, пытаясь нащупать находку. И потянул, как слишком глубоко сидящий клад. Бегущая вода мешала сосредоточиться, сбивая настрой. Казалось, что он пытается поймать песчинку в склизком студне. Но если постараться…

Заскрипела протестующе телега, содрогнулась, нехотя тронулась с места. Колеса окутала дымчатая, клубящаяся грязь. Зашуршали, ломаясь, камыши. Завоняло гнилью.

— Эй, ты чего там? — в возгласе Хруна определенно послышался долгожданный страх.

Еще бы! Учитывая, что край берега начал ломаться, вспухая буграми и расседаясь влажными ломтями. Под ним заворочалось нечто объемное. Брюс заскользил пятками, пытаясь удержаться. Ему казалось, что он тянет вросшую в берег мельницу за корень. Вроде что-то поддается, но нужно еще чуть-чуть усилий…

— Да иди ж сюда! — в сердцах рявкнул он, устав бултыхаться.

И опрокинулся навзничь в грязь, усыпанную поломанным камышом.

То, что сидело под берегом, как по команде сдалось и поперло навстречу. Криво выкатилась, скрипя всеми сочленениями, телега, едва не наехав на Брюса. Заволновалась вода, смывая чудовищные наросты грязи на…

А на чем, собственно?

Отпрянувшие было местные, очнулись первыми. Осторожно спустились поближе, оглядывая странное существо, казавшееся горбатым из-за тяжелых, мощных плеч.

— Ты смотри! — восхитился мельник. — У моего деда был такой!.. Только почище, — поправился он после секундной заминки. — Он его на болотах утопил случайно… Вот всем они хороши, да уж больно тяжелые.

Брюс, оскальзываясь и проклиная все на свете, поднялся на ноги, чуть не пнув с досадой керамического болвана в шубе зеленой слизи, что смирно скособочился у телеги. Ручьи жидкой грязи, начиненной мелкими раками и ошметками камышовых корней, стекали по его бокам.

— Настоящий сторожок! — мельник, умиленно прицыкивая языком, ходил вокруг болвана, счищая наросты грязи. — То-то он телегу-то ловко сцапал!.. Небось засосало беднягу, когда большая вода пришла…

— А может, еще с тех пор сидит, как здесь город был, — Хрун, лениво дожевывая обеденный хлеб, огибал керамического болвана с другой стороны.

Брюс, с которого текло не меньше, чем с выволоченного из небытия голема, сплюнул и выбрался на сухое место.

Деловитые аборигены уже решали судьбу находки: