— Австралийские аборигены? — недоуменно пробормотал Рик. — Они-то какое отношение имеют ко всему этому?

— По-моему, все прекрасно сладилось, — тихо обронила Пола, взглядом указывая на увлеченных беседой Перкинса и Кристин. — Моего присутствия здесь не требуется.

Рик нарочно пригласил Полу, чтобы во время ужина Перкинс оказался в обществе дамы. Кристин он намеревался усадить рядом с собой, чтобы она чувствовала себя комфортно и не смущалась. Вместо этого ему приходится наблюдать, как Перкинс нежно убирает прядь волос с ее щеки и накладывает еду на ее тарелку. И как Кристин розовеет от удовольствия, когда он распространяется об оригинальности ее работ — не только воздвигнутого на пляже чучела, но и тех, что продаются в местной сувенирной лавке.

— Не понимаю, почему вы находитесь здесь, — говорил Перкинс, глядя на Кристин влажными глазами. — Ваши работы восхитительны. Универсальны. Их можно поместить куда угодно. А в металлических изделиях ощущается движение. Энергия. Или взять, к примеру, фигурки цапель, пеликанов и других птиц — это же образцы чистейшего народного творчества! Невинного. Неиспорченного.

— Наивного, — негромко добавил Рик сквозь зубы.

Остальные повернулись к нему. Пола открыла было рот, но тут же захлопнула.

— Спасибо за комплимент, — почти весело произнесла Кристин посреди воцарившейся за столом тишины. После чего продолжила кокетничать с Перкинсом.

Рик принялся машинально катать по столу шарики из хлебного мякиша.

Официанты подавали новые блюда и уносили использованные тарелки. Разговор продолжался, к нему постепенно подключилась Пола. Но все равно оставалось впечатление, что беседуют только Перкинс и Кристин. Как будто они находятся за столиком на две персоны!

Рик возмущенно взглянул на них.

— Чудесно, правда? — тихо сказала Пола.

Она сидела рядом с Риком и тоже смотрела на Кристин, жеманно улыбавшуюся Перкинсу.

Рик не уловил сути ее замечания. Может, я что-то пропустил? — подумал он.

— Что именно ты находишь чудесным?

— Флиртующую Кристин.

Рик уставился на Полу тяжелым взглядом.

— Мы с Шерон и другими приятельницами, — продолжила она, — тревожились о Кристин. Она слишком замкнута. Нигде не бывает, почти ни с кем не общается, уклоняется от попыток познакомить ее с кем-то…

Рик перевел взгляд на Кристин. В следующее мгновение та запрокинула голову и рассмеялась над чем-то, что сказал ей Перкинс.

Это называется «уклоняется от общения»? Черта с два!

…Кристин обнаружила, что флирт напоминает езду на велосипеде. Если давно на него не садился, то поначалу движешься неуверенно, покачиваясь и то и дело норовя повалиться, но мало-помалу навыки возвращаются. К тому же очень приятно кокетничать с таким симпатичным и любезным человеком, как Юджин Перкинс. Тот словно поощрял ее смеяться, болтать и трепетать ресницами. И спасибо ему за это.

Присутствие Перкинса помогало Кристин избегать общения с Риком. Ей необходимо было как-то отвлечься. Всякий раз, когда она смотрела на Рика, его одежда словно исчезала, и он виделся ей обнаженным — как утром, во время позирования. Из-за этого у нее пересыхало во рту, и покрывались испариной ладони. Она изо всех сил старалась не вспоминать об утренней лепке. Вернее, пыталась не вспоминать. И помогала ей в этом беседа с Перкинсом.

Кристин ожидала, что знаменитый Юджин Перкинс будет напыщенным, самодовольным пожилым человеком в застегнутом на все пуговицы пиджаке. А он оказался сравнительно молодым, общительным и чертовски галантным. Словом, способным очаровать даму любого возраста — от девяти до девяноста лет. И тем более ее, Кристин.

К счастью, Перкинс — вернее, Юджин, как он настойчиво рекомендовал называть его, — так устроил, что за столом она оказалась рядом с ним. А Пола и Рик сидели напротив.

Поглядывая на Перкинса, Кристин невольно думала о том, что тот — высокий, стройный блондин с вьющимися, то и дело падающими на лоб волосами — сам мог бы служить прекрасной моделью для скульптуры. Но, представляя обнаженным его, Кристин не испытывала никакого ускоренного сердцебиения. И все же шутки Перкинса веселили ее, а любезное обращение позволяло чувствовать себя привлекательной и в то же время не только объектом мужских желаний. Его искренний интерес к «Королю побережья» и другим ее работам порождал у нее ощущение собственной значимости, как будто она не просто мастерила незамысловатые поделки ради небольшого заработка, а и впрямь создавала нечто ценное.

Даже более чем прозрачный намек Рика на наивность подобного искусства не испортил ее приподнятого настроения.

За чашкой поданного официантами кофе Кристин неожиданно для себя самой принялась развивать сразу несколько теорий, что оказалось удивительным в первую очередь лично для нее. Но еще больше она изумилась, когда Перкинс попросил ее прочитать несколько лекций для туристов.

— Я? — В первую секунду Кристин подумала, что ослышалась или в ее кофе плеснули чересчур много коньяка. — Но… я не преподаватель. И даже не профессиональный скульптор.