Нанчев приподнял брови и удивленно посмотрел на него через пенсне.

— Какие у вас основания не соглашаться с нами? «Подсунули мне орешек!» — думал генерал, слушая Апостолова.

— Я знаю кандидата в офицеры Златанова — до вчерашнего дня служил с ним вместе в одной эскадрилье. Он был одним из организаторов саботажей против немцев. Златанов не сбивал советского самолета, он сбил в том бою немецкий истребитель, не дав ему атаковать русский разведывательный самолет. Немецкое командование дало ложное сообщение, и печать подхватила эту ложь. Златанов смело отрицал приписываемый ему «подвиг».

— Вы плохо информированы, капитан, или сам Златанов ввел вас в заблуждение. Его личное дело в моих руках. Он отрицал содеянное из-за боязни расплаты…

— Он сбил один американский самолет и таранил второй, уже одного этого достаточно, чтобы отдать его под суд! — поспешно вмешался полковник.

Апостолов бросил на него уничтожающий взгляд.

— Не думайте, что все забыли вашу деятельность, господин полковник! В двадцать третьем году вы иначе выражали свой патриотизм!

— Господа! Это же возмутительно! — все хором запротестовали.

Только генерал со шрамом на лице сидел молча, тяжело опустив на руки седую голову. Генерал Нанчев постучал по столу.

— Господа, господа! Сохраняйте спокойствие! Не сердитесь на капитана. Его оправдывает молодость. Он принесет вам свои извинения, господа, — примирительно заключил генерал. — В этом случае все предельно ясно. Перейдем к следующему…

Горан еще не мог опомниться и прийти в себя. Он упрекал себя в том, что не нашел случая побывать дома и объясниться с матерью. «Это мне урок на будущее», — говорил он себе, возвращаясь к событиям того дня.

Он привязался к Анатолию и полюбил его, как брата. Советская эскадрилья перебазировалась в Малорад, и Горан грустил без друга. Мечтал о встрече с ним. Время проходило в полетах. На счету Горана было больше боевых вылетов, чем у других летчиков.

Сегодня, уставший, он возвращался с задания с одним желанием — отоспаться. «Зайду в столовую и — спать!» — мечтал он. На дороге его встретил солдат и передал распоряжение явиться немедленно к командиру. Командир встретил его с холодком и напрямик заявил ему, что он уволен и должен сдать все числящееся за ним имущество.

— Такая твоя судьба, с тебя начали. Глядишь, и до нас доберутся. По приказу ты сегодня же должен оставить аэродром, но у тебя нет квартиры в Софии. Оставайся до завтра, другого ничего не могу предложить, — говорил ему командир.

Златанов не слышал его слов. Он смотрел в окно, растерянно барабанил пальцами по подоконнику. Его внимание привлек самолет, совершавший посадку. «Сейчас сделает «курицу»…

— Так и не научился садиться этот жук! — досадовал полковник Ножов.

Горан посмотрел на полковника, стараясь понять, почему он здесь. Только что ему хотелось спать, и вот он здесь, а впереди бессонные ночи.

«Не много ли для одного человека испытаний? Сталь и та требует осторожности. Превысил предел — и все пошло к черту…» — размышлял Горан, выйдя из штаба, оставшись наедине с собой.

«Что-то случилось!» — встретив его, решил Тончев. Он вопросительно посмотрел на него. У Горана не было сил объясняться. Он коротко сказал:

— Меня уволили…

«Сколько лет прослужили вместе», — думал Тончев. Техник знал Горана не хуже, чем мотор самолета.

— Нет, ты не уйдешь отсюда! — крикнул Тончев. — Тебя не могут уволить. Сейчас война. Твое оружие — самолет! Иди к Апостолову! Выше голову! У тебя есть друзья!

Он крепко сжал его руку.

«Ни одного плохого приземления, ни одного повреждения в самолете, даже шину ни разу не испортил. И такого человека увольняют! А эта история с советским самолетом! Ведь если разобраться, она помогла ему участвовать во всех делах подпольной группы. А сколько он нам помогал?!» Оставшись один, Тончев никак не мог успокоиться. «Ждали свободу, а господа опять свою палку гнут. У многих из них еще губы не обсохли от поцелуев с гитлеровцами. Заметают свои следы, выслуживаются. Не разобравшись, человека обидели!»

Горан был уже далеко, а Тончев все продолжал возмущаться. Проходившие мимо останавливались, прислушивались. «Пусть это дойдет до высшего начальства! Пусть знают, что о них люди думают!» — кипятился он.

Ему в голову пришла мысль, что Горан из гордости может не зайти к Апостолову. И он пошел ему звонить.

— Значит, генерал действует за моей спиной? Издает приказы без моего ведома? — возмутился Апостолов, когда Тончев ему все рассказал. — Передайте Златанову, пусть не беспокоится! Я буду ждать его.