Шрифт:
— В самолете нет ничего подозрительного!
— В таком случае лучше сказать, что вы ничего не обнаружили.
Анатолий и Горан были неподалеку. Горан решился подойти к подполковнику. Он был в рабочей спецовке, и Ефимов не сразу узнал его.
— Товарищ подполковник, — обратился к нему Горан. — Я не сомневаюсь, что ваш инженер хорошо осмотрел машину. Но я знаю все уголки в этом самолете. Разрешите мне вместе с инженером еще раз осмотреть самолет.
Получив разрешение, Горан внимательно стал изучать самолет снаружи. Покопался в моторе. В кабине он что-то искал под приборной доской, осторожно ощупывал каждый винтик. Осмотрел сиденье, парашют, хвостовую часть — нигде ничего.
Его внимание привлекло сиденье. Ему показалось, что оно необычно приподнято. Попробовал регулирующее устройство — сиденье не поддавалось. Это его озадачило.
Инженер и Анатолий смотрели, как ловко и уверенно Горан орудовал ключами.
— Придется демонтировать, — обратился он к инженеру.
— Валяй! Под обшивкой ничего нет, — ответил ему инженер.
Разобрал сиденье — ничего. Но вот он увидел четыре небольших болтика на металлической поверхности, где крепилось сиденье. «А это для чего?» — подумал Горан и взял в руки ключ.
— Ты же его по кусочкам разберешь! Это обшивка, посмотри, и здесь такие же болты! — показал Анатолий.
Горан отвинтил их один за другим. Кусок обшивки оказался крышкой искусно замаскированной металлической коробки.
— Вот это да-а! — удивился инженер.
В коробке оказался пакет.
— Вот почему генерал Нанчев примчался сам выручать Владимирова! — И Горан облегченно вздохнул.
Подполковник Ефимов принял из рук Горана пакет, записал имена всех присутствующих.
— Никому ни слова! — предупредил он.
К ужину тетя Иванка испекла пышную баницу [3] . Старуха радовалась, что в ее доме живут такие славные парни — русский и болгарин. Она видела, как они заботятся друг о друге, и сердце ее наполнялось материнской радостью.
Горан долго не мог уснуть.
— Что ты, баница тебе не дает спать? Еще хочешь отведать? — пошутил Анатолий.
— Другие у меня заботы, Толя! Вот я лежу и думаю: меня обвиняют в том, что я сбивал американские самолеты… Я действительно их сбивал, а они ваши союзники, — признался Горан Анатолию в этот вечер.
3
Слоеный пирог, обычно с брынзой. — Прим. ред.
— Правильно, — подтвердил Анатолий, — они наши союзники.
— А что, я должен был любоваться, как они убивали ни в чем не повинных людей?! Американцы знали, что еще после первых их облетов фашистское командование и официальные власти оставили Софию. Из Софии были эвакуированы все части, штабы, военные объекты. В городе осталась беднота, те, кто не смог эвакуироваться. Я расценивал действия американцев варварскими и потому считаю себя правым, — взволнованно говорил Горан.
— Ты действовал честно. Дай руку!
«Вот неугомонные! Все никак не наговорятся!» — подумала тетя Иванка.
16
В штаб военно-воздушных сил был послан на работу полковник Биримиров. Апостолов с нетерпением ждал его. Работать с генералом Нанчевым становилось с каждым днем труднее. Апостолов знал, что Биримиров долгое время был эмигрантом в Советском Союзе, воевал в Испании, был хорошим летчиком.
Теперь Апостолову было на кого опереться. Он доложил Биримирову обстановку. Рассказал ему и о случае с кандидатом в офицеры Златановым. Оказалось, что Биримиров хорошо знал Нанчева, старого летчика, которому новая власть пожаловала чин генерал-майора. Но, оказывается, он был еще и фабрикантом. Нанчев во что бы то ни стало хотел удержать и чин и фабрику.
Апостолов и Биримиров вели откровенную беседу.
— Наше время требует крепких нервов, Апостолов. Случай с Златановым возмутителен. Но это поправимо, если он наш…
Полковнику Биримирову было известно, что Нанчев наведывался в Малорад и что Владимирову разрешено вылететь в Божуриште.
Генерал Нанчев встретил Биримирова с подчеркнутым дружелюбием.
— Очень хорошо, что зашли. Я собирался пригласить вас.
— Вы были в Малораде, господин генерал? — спросил его в ответ Биримиров.
— Да, представляете, один наш летчик сбежал от немцев прямо с самолетом. Хотел поздравить его. Поступок, прямо скажем, героический. Ну и необходимо было урегулировать некоторые формальности…
— Вы могли бы послать туда кого-нибудь из подчиненных…
— Между нами говоря… — генерал понизил голос, — подполковник Ефимов показался мне педантом. На русских это не похоже. Отказал мне во встрече с Владимировым.
— Могу обрадовать вас, — улыбнулся Биримиров, — генерал Судин разрешил Владимирову перелететь в Божуриште.