— Вам, я думаю, товарищи доверят руководство операцией, — обращаясь к Златанову, продолжал Апостолов. — Журнал для назначения офицеров в наряд у меня. Поручик Кожухаров не заступит на дежурство. Предложу вашу кандидатуру, тем более что вы давно не дежурили. Командир согласится. Подумайте, как обеспечить доступ к самолетам.

Лицо Горана просветлело. Они пожали друг другу руки, условились о встрече и разошлись.

Горану нужно было немедленно уточнить, долго ли собираются немцы гостить на их аэродроме. Его интересовало расположение самолетов, охрана.

Полковник Никол отдавал последние указания летчикам и механикам, когда ему представился дежурный — кандидат в офицеры Златанов.

Никол встретил его с напускной любезностью.

«Извивается как уж. Видно, плохи их дела!» — подумал летчик. Он старался не показать своей ненависти и держаться спокойно.

— В мои обязанности, господин полковник, входит забота о вас. — Горан мягко улыбнулся. — Чтобы представить вам сведения о погоде, я должен знать время вылета ваших самолетов и место их приземления. Кроме того, вы можете располагать мною, господин полковник. Я рад буду оказать вам любую услугу.

«Я счастлив буду проводить вас на тот свет!» — чуть не сорвалось у него с языка.

Полковник Никол с нескрываемым любопытством изучал его все это время, впившись в него глазами. Но Горан выдержал испытание.

«Какие поразительные черты лица! А посадка головы! Жаль, что он не ариец!» — пожалел полковник. Он почти внушал ему доверие, но «почти» — это еще не все.

— Если вам нужна наша помощь в охране…

Полковник не дал ему договорить:

— Благодарю вас, господин Златанов. Охрана у нас надежная. Полет намечен на шесть ноль-ноль. Приземлимся в районе Софии. Сведения о погоде прошу представить в пять тридцать.

— Господин полковник! Ваши люди утомлены. — В другое время Никол не стал бы выслушивать этого дежурного, но сейчас все так шатко — каждую минуту можно ждать удара в спину; полковник отлично знал положение на фронтах — это бесило его и одновременно сдерживало. — Наши техники могут утром снять чехлы с самолетов. Я хочу, чтобы ваши летчики, не торопясь, позавтракали…

— Наш летный состав обучен работать с максимальным напряжением и в любых условиях, — не упустил случая похвастаться полковник.

«Почему бы не уступить столь любезному кандидату в офицеры, — подумал полковник. — Самолеты под замками, а процедура с чехлами действительно займет время…»

— Я доложу генералу Брадову о вас, — заявил полковник. — Вы производите хорошее впечатление.

Златанов скромно опустил голову.

— Чехлы распорядитесь сиять в половине шестого. Ваши люди могут приступить к работе!

Горан проверил смену караулов и постов, вернулся в комнату дежурного. Было десять часов. Вот-вот должен был прийти Апостолов. Горан позвонил командиру эскадрильи. Тот был навеселе. Златанов улавливал обрывки песен горланивших пьяных. Шумная компания веселилась.

— Генерал Брадов лично приказал помочь немецким летчикам, — услышал Горан.

Командир был доволен докладом.

«Это очень хорошо!» — положив трубку, подумал Горан. Любезность генерала Брадова ему на руку. Он использует это обстоятельство. Теперь ему предстояло все как следует обдумать.

Над головой раздавались тяжелые шаги: Никол, расположившись на втором этаже, был неспокоен. Оп ходил из угла в угол. Потом послышался скрип лестницы, и перед Гораном возник полковник. Он вертел в руках объемистую бутылку.

— Румынская цуйка, — пояснил Никол, заметив взгляд дежурного. — Похожа на вашу троянскую. У вас найдутся стаканы? Я хочу выпить с вами, господин Златанов.

— Вам, господин полковник, надо отдохнуть, у вас был тяжелый день.

— Я не усну без этого, — он откровенно указал на бутылку.

— Могу вам предложить дыню. Кто-то из солдат позаботился… — Горан положил на стол большую янтарную дыню и подал полковнику стакан.

Никол налил доверху и, не отрывая глаз от дежурного, не торопясь, выпил. Горан заметил, что кобура у него расстегнута. «А почему он должен доверять мне?» — подумал он. Ему хотелось отвлечь себя от этой мысли, не думать о торчащем наготове из расстегнутой кобуры пистолете, ему бы вообще хотелось плюнуть в лицо этому пьяному господину и не думать о нем. Необходимость заставляла его говорить.

— Я проверил посты. — Горан вызывал его на разговор.

— И наши?

— У меня нет такого права, господин полковник. — И подумал: «Разыгрывает дурака».

— В таком случае мне необходимо это сделать. — Полковник отодвинул недопитую бутылку и, увидев, что дежурный встает, добавил: — Не надо сопровождать меня, господин Златанов!

— Это мой долг. Вы находитесь на болгарском аэродроме, — спокойно возразил дежурный.

Немец великодушно согласился. Проверили караул и единственный пост. Полковник бранился, размахивал руками, грозил кому-то расстрелом. Горан поражался терпению подчиненных. Цинизм, наглость, с которой он поучал их, приводили его в негодование. «Вот они, завоеватели мира!» — думал Горан. Полковник хорошо знал, что эти люди нужны ему, что он до последней минуты должен держать их в состоянии боевой готовности.