— Стреляй! — крикнул он во весь голос советскому штурману, но, вспомнив о своем предположении, что у того, должно быть, кончились патроны, ринулся в стремительную атаку и метким огнем из четырех пулеметов изрешетил немецкий самолет.

Немец не успел открыть огонь. Его самолет повалился на крыло и пошел вниз. Горан почувствовал, как на лбу у него выступил холодный пот. Горящий немецкий самолет вызвал у советского экипажа недоумение. «Теперь настало время объясниться», — решил Горан.

Осторожно приблизившись, он занял параллельный курс с советским самолетом, тем самым давая возможность увидеть болгарские опознавательные знаки. Расстояние между самолетами уменьшилось. Летчики несколько мгновений смотрели друг на друга. Горан начал махать рукой. Он уже забыл, что каждая минута отдаляет его от родного берега, что, израсходовав горючее, он не сможет вернуться обратно.

Советский штурман только сейчас заметил опознавательные знаки — букву «X» вместо немецкого креста. Улыбаясь, штурман приветствовал болгарского летчика, встреча с которым решила исход боя.

Горан вспомнил о горючем. Каждая минута могла стать роковой. Оставляя советский самолет, он лег на обратный курс и оглянулся, чтобы еще раз увидеть удаляющийся самолет. Совсем близко над собой он неожиданно заметил двух приготовившихся атаковать советских истребителей Як-9. Горан резко снизил обороты мотора и ускользнул в сторону. Пока советские истребители готовились к очередной атаке, Горан спустился вниз и повел самолет на двухсотметровой высоте над морем. Советские самолеты не преследовали его. Они получили приказ возвращаться.

Горан убедился, что опасность миновала, и сосредоточил все свое внимание на управлении самолетом и ориентации. По его расчетам, он отдалился от берега на сто пятьдесят километров. Когда он представил себе это расстояние и увидел под крыльями самолета безбрежное водное пространство, то испугался. Незначительная высота затрудняла ориентировку. Он снова начал набирать высоту, прислушиваясь к работе мотора.

Тот, кому доводилось бывать в подобной обстановке, легко может представить себе, что чувствовал Горан. Каждую минуту мотор мог заглохнуть… Он увидел идущий навстречу по его маршруту пароход, потом катер, заметил даже шлюпку. В случае вынужденной посадки будет надеяться на их помощь.

Но вот показался спасительный берег. Словно тяжелый груз свалился с плеч Горана.

На аэродроме Горана ожидали с тревогой. Большинство летчиков были уверены, что Златанов вернется. Они вглядывались в горизонт, сливающийся с морем, откуда, по их предположению, мог появиться самолет. Но неожиданно для всех он появился не с востока, а с юга. Прошел на большой скорости низко над аэродромом, набрал высоту под большим углом, сделал традиционный переворот через крыло и пошел на посадку. Быстро подрулил к стоянке, где встретил его Тончев. Горан открыл фонарь кабины, несколько повременил, чтобы прийти в себя, и механику показалось, что летчик как-то странно улыбается.

Тончев неспроста волновался. Встретил ли Горан советский самолет? Приказ командования или порыв чувств — что взяло верх?

Златанов вышел из кабины. Он подал руку механику и сказал, стараясь скрыть свое волнение:

— Спасибо тебе, Тончев, за отличное обслуживание и исправность самолета.

— А оружие? — поспешно спросил Тончев.

— Успел проверить. Работает исправно. Перезаряди ленты.

«Значит, он стрелял?! — встревожился Тончев. — Но его дружеское рукопожатие… Он впервые так открыто посмотрел в глаза. Случилось что-то необычное…»

— Владимиров вернулся? — спросил Горан.

— Нет. Заблудился и сел на немецком аэродроме. Каждый момент ожидаем его прибытия.

Златанов промолчал и поспешил к командиру эскадрильи, который уже поджидал его неподалеку от стоянки. Командир был не в духе.

— Господин капитан! Советский разведывательный самолет не обнаружен, — доложил Златанов.

— Где вы пропадали? Почему не поддерживали связь? Я в течение целого часа возился с вами! — еле сдерживая гнев, раздраженно говорил командир.

— Искал самолет противника, господин капитан! Что касается радиосвязи, вначале слышал вас очень плохо, а потом связь совсем нарушилась.

— Вы встретили немецкие самолеты? — уже более спокойно спросил капитан.

— Нет.

— Немцы потеряли обе машины…

— Возможно, — коротко ответил Златанов.

Горан ушел с аэродрома, весело насвистывая. Он все еще находился под впечатлением последнего полета. На поляне перед аэродромом ватага мальчишек гоняла футбольный мяч. В воротах стоял худенький мальчуган. Опершись руками о колени, он настороженно следил за игрой.

Мяч с поля выкатился прямо под ноги Горану. Не раздумывая, метким ударом он послал его в ворота. Вратарь, как кошка, прыгнул на мяч и растерянно сжал его в руках — мяч лопнул. Мальчишки приуныли.

Горан подошел к растерянному вратарю, похлопал его по плечу и весело сказал:

— Молодец, парень! Настоящий Замора! — Паренек, видимо, никогда не слышал о прославленном вратаре.

Мальчишка показал летчику разорванный мяч.

— Как же теперь нам играть? — угрюмо спросил он.

Тут Горан увидел, что он наделал. Он расшнуровал покрышку и достал оттуда лопнувший свиной пузырь. Футболисты смотрели на него выжидающе.