Неизвестно
Шрифт:
— А ты, случаем, не депутат? — спросил он у меня и тут же захохотал. — А то смотри... Ты чего Катьку выпустил?
Я пожал плечами.
Полякова вернулась из кино через два дня. Какие теперь невозможно длинные сеансы! Сколько же, интересно, стоит билет в такое кино?
Вернулась Полякова не одна.
Ее провожал черно-петуховый, амбалистый парень, с которым я познакомился, когда заглянул следом за господином Луковым в клуб, куда меня не пустили.
Черно-петуховый амбал сел в коридоре на табуретку, а Полякова, даже не сняв шубку, направилась в «Приватизационный комитет».
Скоро туда же провели господина Давида Эдуардовича Выжигайло-Никитина.
Только через час вышла Полякова. Вышла вместе с Абрамом Григорьевичем.
— Рад, очень рад, молодой человек! — сказал он, пожимая руку черно-петухово- му парню. — Катя сказала, что вы казак. Всегда мечтал познакомиться с казаком!
Снова звонил Ш-С.
Рассказывал, что у России свой путь...
Семьдесят пять лет она служила испытательным полигоном, на котором определялся уровень идиотизма, ниже которого уже нельзя управлять страной. Но сейчас, хотя все и говорят, что произошла революция, ничего не изменилось. Умственный уровень Егора Гайдара, путающего спекуляцию с предпринимательством, кажется, еще ниже, чем Черненко.
— Ну и что? — спросил я, выслушав эту тираду.
— Ничего. — ответил Ш-С. и снова заговорил, но теперь уже про сбритые им усы.
Зачем он рассказывает мне это уже второй раз?
Вернувшись к себе, начал читать книгу «Рассуждения о знаках одержимости». Как это ни странно, — вот, небось, Ш-С. удивится! — но не все члены нынешнего правительства подходят под данные в книге описания.
Что же творится?
Снова думал об усах, которые сбрил Ш-С.
Сегодня было общее собрание жильцов нашей квартиры.
Петр Созонтович объявил, что в связи с бесчинствами коррумпированной демократии, один из представителей которой арестован им, наша квартира переходит на особое положение.
Для охраны ее наняты казаки.
Жалованье казакам, а также членам Особого комитета в составе Петра Созонтовича (председатель), Поляковой Екатерины Ивановны (товарищ председателя), Лупилина Абрама Григорьевича (военный комендант) будет выплачиваться за счет средств, полученных с командировочных, которым мы будем сдавать пустые комнаты.
Также, чтобы покрыть возникающие расходы, вводится должность еврея-спон- сора, на которую единогласно назначен господин Выжигайло-Никитин. В случае крайней надобности будет производиться погром, решение о котором Особый комитет будет принимать совместно с господином Выжигайло-Никитиным.
В связи с вышеизложенным, а также предстоящим наплывом жильцов в квартире вводится пропускная система.
Все лица, прописанные здесь, а также господин Выжигайло-Никитин получат постоянные пропуска, а лица, поселяемые в номера, — временные.
По всем вопросам, возникающим по пропускной системе, нужно обращаться к военному коменданту Абраму Григорьевичу Лупилину.
Я думал, что мы обсудим это предложение Петра Созонтовича. И даже приготовился выступить, поскольку у меня богатый опыт защиты демократических ценностей, приобретенный на баррикадах еще в августе прошлого года, но прений не было.
Не было даже и голосования.
Петр Созонтович попросил принять к сведению его информацию и, скомкав бумажку, направился в туалет. Когда же я указал на нарушение процедуры, Петр Созонтович не услышал меня. Сосредоточенно мял он скомканную бумажку и, казалось, уже ничего не слышал, кроме этого интимного шороха.
Лицо его при этом было таким светлым и одухотворенным, что я не решился настаивать на соблюдении процедуры.
Рядом с туалетом у нас чулан, в котором уже вторую неделю томится член нашего экипажа, депутат горсовета Векшин.
Чтобы хоть как-то облегчить участь узника, я, когда сижу в туалете, читаю вслух обрывки газет.
Сегодня читал отрывок из статьи, автор которой доказывает, что М.С. Горбачев и Б.Н. Ельцин завербованы спецслужбами США и ФРГ. По мнению автора, поэтому и ругались между собой эти руководители, что сами спецслужбы, завербовавшие их, не всегда ладят друг с другом.
Здесь я прервал чтение — все равно конец статьи был оторван — и спросил у Векшина, согласен ли он с этим мнением?
Векшин промолчал, и я сказал, что если следовать логике Ш-С., эта статья не выглядит убедительной. Ведь известно, что все агенты спецслужб, я знаю это по примеру собственного отца, должны проходить тщательный медосмотр.
А как могли пройти медосмотр Ельцин и Горбачев, если они оборотни?
— Нет, — сказал я, — тут какая-то неясность. И никакого света на этот аспект проблемы статья не проливает. Скорее всего, опять утка.