Неизвестно
Шрифт:
Последние дни 1991 года.
На улицах сыро и как-то серо. Вышел № 9 журнала, но моих стихов там нет. Ходил в редакцию узнать, когда выйдут № 11 и № 12, но мне сказали, что, возможно, они не выйдут вообще.
На Невском оживление, в магазинах толпы людей.
Покупают абсолютно всё.
Хотел купить конфет, чтобы вечером попить чаю с Поляковой, но пока стоял в очереди — конфеты кончились.
Вечером приходил Векшин.
К счастью, Екатерины Ивановны он не застал — я дал ей мысленную команду уйти в кино — и сидел весь вечер у меня.
Я ему рассказал о приватизационном комитете, а потом добавил, что очень странная штука эта демократия. Еще летом все ненавидели болтунов-демократов, а сейчас, когда появились президенты, мэры и председатели приватизационных комитетов, депутаты стали как-то роднее и ближе, теперь вместе с депутатами население ненавидит президентов, мэров и председателей приватизационных комитетов. Я сказал это, имея в виду наш приватизационный комитет и судьбу в нем Поляковой, но Векшин сказал, что это верно и в масштабе всей страны. Депутаты сейчас ненавидят президента за то, что он ночной пьяница, и мэра, который вор .В жизни всегда есть место празднику.
Среди беспросветности последних дней — радостное, как луч солнца, известие из Беловежской пущи.
Да.
Вот и сбылась мечта нашей интеллигенции. Вот и случилось то, о чем тосковали мы, встречаясь в «Сайгоне» — кафетерии на углу Невского и Владимирского.
Мы теперь открыты для заграницы, да так открыты, что половина нас сама оказалась иностранцами.
Поразительно, как быстро мы достигли этого успеха!
Даже у нас в квартире почти все жильцы — иностранцы.
Не верите?! Считайте сами.
Абрам Григорьевич — белорус. (Он родился в Витебске).
Екатерина Ивановна Полякова, до замужества со мною, проживала в Прибалтике.
Жена Петра Созонтовича — украинка. Три года назад она приехала поступать к нам в институт культуры, но не поступила и, встретив Петра Созонтовича, вышла за него замуж. У них было такое большое чувство, что Петр Созонтович ушел от прежней супруги и, оставив ей дачу и квартиру, поселился с молодой женой у нас.
Сам Петр Созонтович работал до переезда в Петербург председателем исполкома в Рельсовске.
Где этот город находится, я пока не сумел установить. Федорчуков говорит, что на Рильсовщине .
Но это не важно .
Важно то, что только я да еще кот Федорчуковых — русские и родились в Санкт-Петербурге...
И странно, что именно мы не попали в высший орган нашей квартиры — приватизационный комитет.
Я, разумеется, сказал об этом, заострил, так сказать, внимание, но опять не был услышан.
— Не порть праздник! — сказал мне Петр Созонтович.
— Н-да, молодой человек! — поддержал его Абрам Григорьевич. — Вы ведь — не красно-коричневый?
Я так и не понял, с вопросительной или утвердительной интонацией произнес он это, и хотел спросить, как поворачивается язык говорить такое мне — человеку, защищавшему на августовских баррикадах демократию и права евреев всего мира, но мои собеседники уже исчезли за дверями комнат, принадлежавших раньше Рыжковым.
Сейчас на двери здесь висит написанное на тетрадном листке объявление — «ПРИВАТИЗАЦИОННЫЙ КОМИТЕТ».
А если войти в дверь, в небольшой темный тамбур, то можно прочитать на двери направо — «ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСПОДИН ФЕДОРЧУКОВ», на двери налево — «СОПРЕДСЕДАТЕЛЬ ГОСПОДИН ЛУПИЛИН».
Праздник Беловежской пущи отмечали вместе с Екатериной Ивановной Поляковой, когда, уже после двенадцати, она вернулась из кино.Снова читал Поляковой стихи из № 11 или № 12, если все эти номера, конечно, выйдут.
Ну, вот и все. Окончился сезон.
Ракеты с предосенней тишиной,
Пронзая истончившийся озон,
Летят над остывающей Землей...
На космодромах тихо и светло,
А мы торопимся назад...
Там наши предки за столом Давно уж ожидают нас.
Приватизационный комитет налаживает работу.
Появились первые жильцы...
А сегодня у нас в квартире снял комнату коммерсант Давид Эдуардович Вы- жигайло-Никитин.
По паспорту он грузинский еврей, двадцати восьми лет от роду, но раньше, как он объяснил на кухне Екатерине Тихоновне Федорчуковой, был Афанасием Никитичем Туликовым и работал в колхозе, пока его не послали за запчастями в Рельсовск.