«Истина – женщина, на которую трудно посмотреть, не ослепнув», – прочла зачем-то вслух Рина.

– Женщина, – машинально повторила она.

«Что есть истина? И где доказательство, что прав я, а не все остальные физики мира, вообще остальное человечество? Но почему я противопоставляю себя остальным людям? Уверен, у меня найдутся единомышленники. В противном случае мое предприятие было бы совершенно безнадежным…»

– Какое предприятие? Что задумал Гуго? – с тревогой подумала Рина.

«Мысли путаются… Как донести до всех свет истины? Беда в том, что истине не смотрят в глаза – жмурятся, отворачиваются. Нужно заставить людей хоть раз взглянуть на нее, и они ужаснутся…

Я имею в виду, конечно, истину новую. Что же касается старых истин, то они не имеют никакой ценности. От ежедневного употребления они становятся стертыми и захватанными, как медяки. «Губами загублена», – как сказал поэт об истине. Часто я мысленно твержу эти мудрые шесть строк.

Рина перевернула листок.

«Разве не знаменательно, что у меня все получилось наоборот: людей свет новой истины ослепляет. Я же, наоборот, прозрел, а был слеп, как крот, до той ночи».

– Что это за шесть строк, которые твердит Гуго? – подумала Рина. – Может быть, в них содержится какой-то ключ к разгадке непостижимого клубка, в который все запуталось?

Рина достала из укромного уголка стеллажа старинный потрепанный томик, не раз и не два побывавший в руках переплетчика. Гуго любил листать его, если не ладилось с работой.

– Неужели стихи помогают тебе решать дифференциальные уравнения? – спросила однажды Рина, глядя, как Гуго, отодвинув листок с формулами, листает томик стихов, словно математический справочник.

– Знаешь, интеграл и ямб смыкаются, – ответил серьезно Гуго.

Посмотрев томик от корки до корки, она нашла то, что искала:

– Нет, ничего не понимаю, – вздохнула Рина и захлопнула книгу.

Гуго, вернувшегося из Ядерного центра поздно вечером, Рина встретила с улыбкой.

– Что ускоритель? – спросила она, подставляя щеку для поцелуя.

– Трудно, – вздохнул Гуго.

– Так вы не уложитесь в срок?

– Если и уложимся, то в этом будет заслуга только Иманта Ардониса. Он работает как двужильный. – Ленц помолчал и добавил. – И других заставляет работать.

– Ты говоришь таким тоном, словно тебе не нравится работоспособность Иманта, – заметила Рина.

– Давай ужинать, – перевел разговор Гуго.

– Что, ты уже отошел от учения йогов? – улыбнулась жена.

– Йогов? – переспросил Гуго. – Ах, вот ты о чем, – улыбнулся он. – Видишь ли, йоги хороши только в определенных дозах.

– Завтра у меня лекция, – сказал Гуго после ужина, садясь в кресло и закуривая.

– Публичная? – обернулась к нему Рина, занимавшаяся у пульта настройкой лунной программы.

– Да.

– Наконец-то разрешили. Как только Арно Камп решился! Тезисы ты им представил?

– Конечно. Но говорить я буду совсем другое, – спокойно произнес Гуго и погладил бородку.

– Ты с ума сошел! – воскликнула Рина.

– Возможно.

Рина подошла, села на ручку кресла.

– Может, откажешься от лекции? – осторожно сказала она. – Знаешь, после… ну, вообще в последнее время я каждый час опасаюсь за твою жизнь. Просто какая-то пытка. А там будут тысячи людей, и никакая охрана…

– Я решил, Рина, – сказал Гуго.

– Тогда и я приду на лекцию, – медленно сказала Рина.

– Как хочешь, – пожал плечами Гуго, стряхивая пепел с сигареты.

Арно Камп был взбешен. Жюль никогда не видел шефа таким.

– Шеф сегодня не в духе, – шепнул он Гуго Ленцу, провожая его из приемной в кабинет Кампа.

Когда Ленц вошел, Камп стоял к нему спиной, глядя в окно.

Ленц кашлянул.

– Вы балансируете на краю пропасти, доктор, – сказал Арно Камп, рывком повернувшись с вызванному.

– Не сомневаюсь, – парировал Ленц. – И не я один.

– А кто еще?…