Жюль уверял, что и шеф получил письмо с гвоздикой.

А что? Вполне возможно. В конце концов, полиция не хуже других, а любят ее намного меньше.

Артур возлагал на театр большие надежды. В неслужебной обстановке Шелла должна быть разговорчивей.

Общаясь со всеми сотрудниками как секретарь Гуго Ленца Шелла, конечно, должна была знать многое. Она, возможно, слышала обрывки разговоров, которые могли бы дать Артуру Барку путеводную нить или хотя бы какую-то зацепку для расследования.

Молодые люди встретились, как было условлено, у входа в театр.

Шелла выглядела красивой и оживленной. Улыбясь, шутила.

До начала спектакля осталось немного времени. Артур усадил Шеллу на пуф в укромном уголке фойе.

Шелла без умолку болтала. Артур осторожно старался направить поток ее красноречия в нужную сторону, в русло Ядерного центра. Однако его усилия привели только к тому, что Шелла вдруг начала с увлечением расписывать дона Базилио: какой это умный, воспитанный, потешный кот, как он обожает доктора Ленца, ест только из его рук и свысока относится к остальным сотрудникам.

– А что если Дон Базилио не кот, а кибернетическое устройство? – неожиданно для себя выпалил Артур. – Знаете, запрограммировать простейшие рефлексы совсем не трудно.

– Вы занимались биокибернетикой?

– Мм… немного, – сказал Артур. – Представьте себе, что кибернетики слепили устройство, которое умеет мяукать, лакать молоко и отмечать своим вниманием одного определенного человека. Затем устройству придали нужную кошачью форму, расцветку – и, наконец, пожалуйста: Шелла этого кота обожает не меньше, чем он доктора Ленца.

– Вот и видно, что вы у нас работаете без году неделю, – сказала Шелла. – Неужели вы думаете, что охрана Ядерного не предусмотрела такой возможности? На территорию центра не проникает ни один робот. Вы же видели, какие там фильтры…

– Как в турецкой бане, – пробормотал Артур, но Шелла не расслышала.

Фойе постепенно заполнялось. Публика прохаживалась в ожидании начала спектакля.

– Вы давно знаете Иманта Ардониса? – словно бы невзначай спросил Артур.

– Давно. Имант Ардонис поступил в Ядерный центр еще при Ньюморе…

Упомянув Ньюмора, Шелла помрачнела.

– Вы, конечно, слышали о Ньюморе? – спросила она. – Да что я говорю. Разве есть физик, который не знал бы Ньюмора?

– Конечно, я знал его, – кивнул Артур. Он и в самом деле слышал о блестящем предшественнике доктора Ленца и его трагической кончине.

– Ах, Ньюмор… – печально сказала Шелла и умолкла.

– По-моему, Имант Ардонис знает свое дело, – сказал Артур после паузы.

– Свое – не знаю, но чужое – это точно, – откликнулась Шелла и поправила сумочку на коленях.

– Чужое? – безразличным тоном поинтересовался Артур.

– Ардонис вечно лезет не в свое дело, – пояснила Шелла. – В любой эксперимент сует нос, не считаясь даже с тем, кто руководит опытом.

– Но если опыт проводит доктор Ленц, я думаю, Ардонис вряд ли себе позволит…

– Позволит! – перебила Шелла. – Вы не знаете Ардониса. Для него нет авторитетов, нет ничего святого. Он признает только физику, и ничего, кроме физики. А ведет себя так, словно знает больше самого доктора Ленца.

– А может, оно так и есть? – бросил Артур.

Шелла посмотрела на Артура как на человека, сказавшего явную нелепицу.

– Имант Ардонис – фанатик науки, верно, – сказала она в раздумье. – Он может по три дня не выходить из лаборатории, не спать, питаться одним только кофе, – если ставится важный опыт. Я слышала, он мечтает совершить переворот в физике, первым расщепив кварки. А почему, собственно, вас интересует Имант Ардонис?

– Ардонис мне ни к чему, – пожал плечами Артур. – Если уж на то пошло, я хотел бы побольше узнать о Гуго Ленце.

– Лучше доктора Ленца никого нет! – убежденно произнесла Шелла. – Поработаете у нас еще немного – сами убедитесь.

По сигналу они прошли в партер. Зрители заполнили все места, но свет в зале еще горел.

– Мне кажется, они все же дружны – Ардонис и доктор Ленц, – вполголоса сказал Артур, наклонившись к Шелле.

– Конечно… Общая работа… – неопределенно ответила Шелла.

Свет начал меркнуть, и на них зашикали.

Протяжно вздохнул аккорд, и переливающийся занавес – переплетение световых лучей – исчез мгновенно, словно испарившись.