Сато переступил с ноги на ногу.

– А правда, что на большой глубине ствол шахты должен пересечь слой расплавленного золота? – задал Амант мучивший его вопрос.

– На свете есть вещи и подороже золота, – заметил напарник, бросив многозначительный взгляд на волосы Линды. Девушка отвернулась.

– Можно остаться у вас работать? – шагнул вперед Амант.

– Кем? – спросил напарник.

– Кем угодно.

Дежурный инженер задумался.

– Специальность есть? – спросил он.

– Наладчик автоматических линий. Дежурный переглянулся с напарником.

– To, что надо, – сказал дежурный. – Я работаю оператором, мне нужен помощник.

– Учтите, здесь неплохо зарабатывают, – подмигнул напарник.

– Надбавка за глубоководность, – пояснил оператор. – И еще премия за каждую милю, пройденную вглубь Земли.

– Говорят, в Акватауне опасно, – сказала Линда.

– Враки, – отрезал дежурный. – Сам Ив Соич безотлучно находится в Акватауне.

– Безработный? – понимающе спросил напарник и положил руку на плечо Сато. – Считай, парень, что тебе повезло.

– Я работаю, – сказал Амант.

– Где?

– В «Уэстерне».

– В «Уэстерне»? Что же ты нам голову морочишь, – сердито сказал оператор. – У нас с ними подписано соглашение…

– А то бы половина их служащих сюда перебежала, – добавил напарник. Кажется, он был искренне огорчен таким оборотом дела.

Сато вздохнул.

– «Уэстерн» перебежчика из-под земли достанет, – сказал оператор. Из-под воды – тем более. И вообще с ними лучше не связываться. Даже Ив Соич тут не поможет.

– Мне бы контрактик… хоть на два года…

– И двух часов нельзя вам здесь быть, – сказал оператор.

– Только бы Соич не узнал, – уже занервничал напарник.

– Адье, молодые люди. Кабина к вашим услугам, – заторопил оператор и распахнул люк.

– Так вот он какой, Акватаун, – сказала Линда, когда они ступили на берег.

Ливень кончился, по небу быстро скользили рваные облака.

– Я читал об Акватауне, но все равно не смог сразу догадаться, куда мы попали, – откликнулся Амант.

– Читать – одно, видеть – совсем другое, – заметила Линда.

Они шли рядом по мокрому песку.

– Проклятый «Уэстерн», – пробормотал Амант. – А хорошо было бы перебраться в Акватаун. Вдвоем…

Линда промолчала.

Справа среди сосен показались однообразные домики с остроконечными крышами.

– Наверно, тот самый рыбацкий поселок, о котором столько разговоров, – сказала Линда.

– А что? Молодцы, – ответил Амант. – Не хотят отсюда уезжать, и баста. – А ведь им большие подъемные предлагают, я читал.

– Деньги еще не все, – сказала Линда. – Рыбаки заявили, что их предки жили тут чуть ли не со времен Колумба. И что они вообще не боятся никаких извержений.

– По-моему, рыбаки подозревают, что Ив Соич просто хочет оттяпать у них кусок побережья для каких-то своих нужд, – сказал Амант.

Впереди выросла длинная пологая дюна, укрепленная ползучим кустарником. На вершине ее стоял дом. Из дома вышел рыбак, посмотрел на молодых людей безразличным взглядом. Не спеша спустился по тропинке, подошел к лодке, уткнувшейся носом в причал. Новенький мотор блеснул под выглянувшим солнцем.

Когда Линда обернулась, старик стоял в покачивающейся лодке, широко расставив ноги. Линда улыбнулась, и он неожиданно махнул ей рукой.

Об Акватауне пресса писала, но немного. Газетам требовались оглушительные сенсации, пусть недолго живущие, зато яркие, как бабочки-однодневки.

Внимание к глубоководному городу одно время привлекала фигура Ива Соича, человека, который вслед за доктором Гуго Ленцем получил грозное предупреждение в виде красной гвоздики.

Но шли дни, миновал апрель, и новость вытеснилась другими, тем более, что срок жизни Иву Соичу преступник отмерил довольно солидный – полтора года. Одна газета даже сочла нужным поместить по поводу этого срока ядовитую притчу о том, как восточный мудрец Ходжа Насреддин подрядился для одного муллы научить Корану его ишака. Ходжа взял с муллы крупную сумму, испросив для своего многотрудного дела десятилетний срок. «За это время – рассудил мудрец, – умру либо я, либо мулла, либо ишак. В любом случае мне нечего бояться». «Не так ли рассуждает наш дорогой директор?» – вопрошала газета в конце.

Ив Соич возлагал на свое детище – Акватаун – большие надежды. Не меньшие надежды возлагали на шахту, которая должна была стать глубочайшей в мире, и могущественные компании-подрядчики.

Соич недаром боролся за то, чтобы скважину заложили во впадине у берега. Впоследствии, когда глубоководные работы развернутся, он рассчитывал класть в карман миллион на каждой миле вертикальной проходки. За такие деньги, честно говоря, и рискнуть не грех.

Игрок по натуре, Ив Соич знал, что иногда бывают в жизни, как и в покере, моменты, когда надо поставить на карту все и идти ва-банк.