Здесь, в лесу, вдали от чужих глаз и ушей, модно было отбросить лишние предосторожности, а потому чародей не стал накладывать на себя и своего спутника морок. Сейчас Рупрехту, решившему убедиться в истинности одной старой истории, требовалась вся доступная ему сила, а еще больше - полное сосредоточение, ведь сокровенное доступно лишь тем, кто силен духом и действительно жаждет знания.

Вдруг чувства Рупрехта словно провалились в пустоту, и он вскрикнул от неожиданности. Эвиар мгновенно обернулся к своему спутнику, на всякий случай вскидывая лук, хотя не представлял, в кого нужно стрелять.

– Вот оно, - возбужденно произнес чародей, невольно понизив голос. Лес не терпел лишнего шума, и Рупрехт предпочитал соблюдать его неписаные законы.
– Истории были правдивы от и до. Я нашел его!

Эльф, чуть расслабившись, уставился на человека. Эвиар даже не представлял, что и как отыскал его спутник, и чем будет полезна для них эта находка.

– Прежде мне рассказывали, что принц Эврин двадцать три года назад бежал из дворца, воспользовавшись подземным ходом, - пояснил Рупрехт, заметив интерес во взгляде Эвиара.
– Говорили, что этот лаз устроили гномы, некогда возводившие и сам дворец. Я не вполне верил всяким россказням, но оказывается, ход существует. Он начинается недалеко отсюда, в буковой роще, и проходит под руслом Стайлы. Наверняка именно им и воспользовался тот колдун, что устроил в Фальхейне побоище.

– Что, мы отправимся во дворец?
– недовольно уточнил эльф. Он не был рад перспективе лезть под землю, да еще в туннель, что построили недомерки. С них станется устроить какую-нибудь западню на случай, если в подземный ход сунется кто-нибудь из Перворожденных. Гномы отличались хорошей памятью и весьма мстительным характером, помня иные обиды по многу веков.

– Да, наверное, - неопределенно пробормотал маг, будто о чем-то задумавшийся.
– Хотя нет, - помотал он головой.
– Кажется, к нам кто-то идет.
– Рупрехт по-прежнему в мыслях был где-то далеко от этой рощицы. Да, я чувствую под землей чье-то присутствие. Идем в рощу, встретим их на поверхности!

В этот миг за рекой зазвенел гонг, и протяжно запел сигнальный рог. А где-то рядом раздались крики, лязг железа и ржанье коней. Путники недоуменно переглянулись. Во дворце явно что-то происходило.

Его светлость лорд Кайлус был в ярости. Он едва сдерживался, чтобы в голос не закричать на своего принца, будущего короля, и, видит Судия, это стоило владетельному лорду огромных усилий.

– Верх глупости, - порычал Кайлус, и на скулах его играли желваки, а лицо в этот миг побагровело.
– Я не ожидал от вас такой самонадеянности, Ваше высочество. Неужели вы не отдаете себе отчет, чем может обернуться для всех нас ваша странная жалость и нерешительность? Так ловко взять приз, и столь неосмотрительно распорядиться удачей просто кощунство!

Столь бурно Кайлус отреагировал на извести о том, что нынешний владыка Альфиона, Его величество Эйтор, все еще жив, хоть и находится под стражей, будучи заперт в своих покоях.

– Зная, что король-узурпатор все еще жив, многие дворян попытаются вернуть его на престол, - с жаром доказывал молча взиравшему на него Эрвину лорд, от возбуждения не способный усидеть на месте, и потому метавшийся по кабинету, ранее принадлежавшему сыну Хальвина.
– Они не смирятся с вашим возвращением, а это значит, что нас ждет война, очередная усобица, которая охватит все королевство. Ваше высочество, немедленно прикажите умертвить Эйтора!

– Ты смеешь указывать, что мне должно делать, лорд?
– Эрвин взглянул на Кайлуса, отвлекшись от разглядывания своих прежних покоев. За минувшие часы слуги навели здесь подобие порядка, и все же эта часть дворца слишком долго пребывала в полном запустении, чтобы так быстро приобрести жилой вид.

– О, нет, - Кайлус принялся так энергично мотать головой, что она, казалось, должна была отвалиться немедленно.
– Разумеется, нет, господин. Но я считаю себя вправе дать вам совет.

– Эйтор умрет не раньше, чем на то будет моя воля, - процедил принц, пригвоздив лорда к полу тяжелым взглядом.
– Ожидание - самая страшная пытка. Я желаю, чтобы он как следует задумался о тех ошибках, которые совершил, проникшись чувством вины. Быстрая смерть от единственного удара в бою - это милосердие, которого мой названный брат не достоин. Он будет мучиться, и молить меня об избавлении от этих страданий, и тогда, может быть, я сделаю ему снисхождение, - холодно усмехнулся он.

Никому, даже себе, Эрвин не осмеливался признаться в том, что просто не может убить своего врага. Теперь, добившись желаемого, став хозяином жизни и смерти Эйтора, того, ненавистью к кому он жил все эти годы, принц растерялся. Он не знал, что делать со своей победой. Он, несомненно, был убийцей, но прежде отнимал чужие жизни лишь в бою, и сейчас не смог найти в себе силы, чтобы хоть на миг стать палачом.

– Господа, о чем вы спорите?
– Вкрадчивый голос заставил лорда Кайлуса вздрогнуть, подавившись готовыми сорваться с языка словами, и лорд со смесью раздражения и страха взглянул на Кратуса, впервые за весь вечер нарушившего молчание.