И Альвен рассказал все. Он понимал, что не может просто так открывать давние тайны своего народа, но также понимал, что в одиночку ничего не сможет сделать. Воин недооценил своего противника, и теперь, если он хотел победить, вынужден был искать союзников. А лучше всего на их роль подходили юноша по имени Ратхар и этот чужеземный рыцарь.

– Наш народ много веков хранил колдовской артефакт, нечто, наделенное огромной силой, - сообщил Альвен внимательно слушавшим его товарищам.
– Его нам оставил великий маг, тот, кто привел наших предков на Скельдин из-за Шангарских гор. Основатели моего племени были лишь воинами, слугами могущественного чародея. И они же были единственными бойцами, способными противостоять магам в открытом бою, именно поэтому мы и сторожили схрон с тем артефактом. Но там, где невозможно было добиться цели грубой силой, наши враги прибегли к коварству, к хитрости. Та вещь была похищена, и ночью я лицом к лицу встретился с одним из ее похитителей, одним из тех, кто походя, забавы ради уничтожил мой род. И этот воин владеет боевыми приемами моего народа, ведь он провел на Скельдине несколько лет.

– Я же слышал об этой истории, - воскликнул Ратхар, нарушив ход повествования.
– Среди воинов, что погибли на берегу Эглиса, был скельд, изгой, много лет назад покинувший свою родину. Он сражался вместе со мной под знаменем моего господина, рыцаря Магнуса. Этот воин рассказывал о спасенном мальчике, жертве кораблекрушения, которого скельды взяли на воспитание, и о том, что он вопреки воле старейшин стал обучать чужака вашим боевым искусствам.

– Это так, - кивнул Альвен.
– Их и изгнали вместе, чужеземца, из мальчика превратившегося в юношу, и скельда из рода Хазим. Но я не верил, что эта история правдива, пока не встретился вчера с тем воином. И я уверен, здесь, в Фальхейне, находится не только он, но и тот, кто стоит за всем этим, колдун, убивший моих родичей и укравший наше сокровище. Он здесь, а это означает, что я найду его и воздам по заслугам. А то, что было похищено им, должно навсегда вернуться обратно на Скельдин. Колдун укрылся во дворце, что ж, я проникну туда, - мрачно произнес скельд.
– Он не будет жить спокойно до тех пор, пока остается жив кто-то из рода Талем. А если меня постигнет неудача, что ж, мои братья, лучшие воины Скельдина, вскоре доберутся сюда, дабы восстановить честь предков

В темных глазах Альвена вспыхнул огонек безумия. Его лицо в этот миг свело от злобы и ярости.

– Но это же безумие, - пытался урезонить Авльена рыцарь, сохранивший трезвость ума, возможно, потому, что ему не перепало этой ночью увесистым булыжником.
– Ты даже не знаешь число своих врагов, не представляешь, что они замышляют дальше. Ты ничего не знаешь. Мы сидим здесь, в этой дыре, и понятие не имеем, что происходит вокруг.

– Думаю, это не очень большая проблема, - заметил Ратхар.
– Альвен спас мне жизнь, подобрав умирающего, лишившегося сил, выходив меня, и я готов помочь ему. Сейчас я выберусь из этого... укрытия, - скривился он, обведя вокруг руками.
– И отправлюсь в город, пригляжусь, порасспрошу кого-нибудь.

– Почему ты?
– вскинул брови Дер Винклен.

– Альвен ранен, он едва на ногах держится, - пожал плечами юноша, взглянув на рыцаря.
– А ты, милорд, слишком приметный. И облик и повадки сразу выдадут тебя, так что не стоит рисковать. Поэтому пойду именно я, благо, мне несложно будет затеряться в толпе.

– Но куда ты пойдешь?
– недоумевающее спросил Бранк Дер Винклен.

– А ты разве не знаешь, где в большом городе можно узнать самые последние новости?

Город замер в ожидании худшего, и лучше всего это можно было увидеть, явившись на городской рынок. Сейчас здесь царила тишина, почти все лотки и лавки были закрыты, лишь немногие торговцы, не то самые беспечные, не то просто алчные, решились появиться здесь. Настороженными взглядами они провожали всякого, кто проходило мимо них, едва ли надеясь, что в такое время торговля будет оживленной.

Скоморохи и циркачи, обычно развлекавшие публику, тоже куда-то подевались, чувствуя, что сейчас горожанам будет не до веселья. Позакрывались также почти все кабаки, хозяева которых решили не искушать судьбу, привлекая не самых добродетельных жителей города, которые могли зайти на огонек не ради кружки пива, а в поисках чужого золотишка. И даже карманники и попрошайки забились в свои норы, несмотря на то, что на всей рыночной площади почти невозможно было увидеть и просто вооруженных людей, не говоря уже о страже, попрятавшийся в норы не хуже крыс.

И только гномьи куранты, как и раньше, мерно отсчитывали уходящие мгновения. Хотя ратуша, на которой установили подгорные мастера свой диковинный механизм, тоже опустела, все так же бесстрастно вращались причудливые шестерни, и кованые стрелки медленно, но верно ползли по кругу циферблата.

Ратхар, сумев незамеченным покинуть хибару, в которой укрылись его товарищи, пришел на рынок около полудня. Бродя меж торговых рядов, где прежде царила суматоха, звучали крики зазывал и торговавшихся с лавочниками покупателей, он всюду натыкался на угрюмые лица. Многие торговцы вооружились, демонстрируя короткие мечи, дубинки и арбалеты. Редких покупателей они встречали такими гримасами, что те считали за лучшее убраться подальше, забывая, для чего, собственно, явились сюда.

Юноша, хотя и через силу, вынужден был оставить в их пристанище трофейный клинок, которым таки не успел воспользоваться. Парень в крестьянской одежде с мечом неизменно привлек бы повышенное внимание, поэтому Ратхару пришлось довольствовать ножом. Не ахти какое оружие, но, чувствуя его тяжесть на поясе, юноша становился более спокойным, уверенным в себе.

Несмотря на запустение, люди на рынок все же приходили, и, кроме того, что покупали или продавали всякую всячину, неизменно делились слухами, рассказывали об увиденном лично или просто о собственных домыслах. Тот, кто умел слушать и имел достаточно терпения, мог узнать кое-что полезно. И Ратхар весь обратился в слух.

– Короля Эйтора чернокнижники, что проникли во дворец, по стенке размазали, - громко шептал своему приятелю солидный мужик в парчовом кафтане и добротных сапогах.
– А всех лордов порешили прямо в тронном зале.

– Да нет же, - доказывал его собеседник, высокий, тощий, крючковатым носом и заостренными чертами лица походивший на хищную птицу, округляя глаза.
– Этойра сегодня на закате казнить хотят. Аккурат на дворцовой площади голову с него и снимут.

– За что же это с королем-то так, а?
– заинтересованно спросил какой-то лавочник, выбравшийся подышать свежим воздухом.