Уже поднявшись наверх, в тесную и весьма пыльную каморку, гордо названную комнатой, Алвьен еще долго не мог прийти в себя. Усевшись на продавленном ложе, застеленном, что удивительно, чистым, хоть и весьма ветхим одеялом, он уткнулся лицом в ладони, надолго замолчав.

– Значит тот человек, Элмор, - с какой-то робостью промолвил Ратхар, это и был колдун, за которым ты гонишься? Но куда он мог исчезнуть?

Юноша не на шутку испугался, что его нежданный попутчик просто спятил, одолеваемый мыслями о возмездии. Раз видев скельда в бою, Ратхар легко мог представить, что то способен натворить, приняв за своего врага кого-нибудь из постояльцев или, к примеру, самого трактирщика. Но, с другой стороны, тот странный путник действительно исчез, а это говорило в пользу версии Альвена.

– Я не сошел с ума, - подняв голову, мрачно произнес скельд.
– Тот человек - маг. Он исчез, будто растаял в воздухе. ведь ты тоже помнишь его, значит, это не мое видение?

Тесную комнатушку он делил с Ратхаром, а рыцарь устроился в соседних покоях, более просторных и ухоженных. В прочем, никто не возражал против этого, ведь после нескольких недель странствий, когда приходится ночевать под открытым небом, любая постель покажется королевским ложем.

– Как же ты думаешь победить его, - озадаченно спросил юноша, - если это такой искушенный чародей? Выходит, он знает о тебе, знает, что ты преследуешь его? но почему тогда он не расправился с тобой прямо сейчас?

При мысли, что где-то рядом затаился злой колдун, способный появляться из ничего, Ратхару стало страшно. Он считал себя достаточно храбрым человеком, и не испугался бы выйти один на один против любого рыцаря, ведь в такой схватке всегда оставался шанс на победу. Но с магами Ратхар, вчерашний крестьянин, прежде никогда не сталкивался, но ничего хорошего об этом люде не слыхал.

– Он играет, - с хищной интонацией произнес Альвен, злобно оскалившись, что заставило Ратхара вновь вздрогнуть.
– Он уверен в своей силе, этот мерзкий колдун, а потому хочет сперва насладиться моими страданиями, а уж затем нанести смертельный удар. Но в этом его слабость, ведь самоуверенность редко приносит удачу в любом деле, - усмехнулся он.
– Пусть пока этот маг мнит себя самым сильным, так даже лучше. Я все равно доберусь до него и перегрызу глотку этого выродка!

Засыпая, Ратхар положил возле себя нож. Ему в каждом шорохе мерещилось приближение кровожадного колдуна.

Утро следующего дня началось с жуткого похмелья, во всяком случае, для Ратхара, прежде, по молодости, не злоупотреблявшего хмельными напитками. Голова раскалывалась, словно на ней всю ночь танцевало целое семейство троллей, в глотке пересохло, а красноте глаз позавидовал бы любой вурдалак. Юноша с огромным трудом смог подняться с постели, выбравшись во двор и там приведя себя в чувство несколькими ковшами ледяной воды, затем закрепив успех добрым глотком свежего пива.

День, кстати, обещал быть просто прекрасным. За ночь нанесенная откуда-то с востока хмарь рассеялась, не оставив и следа. Небосвод был чист и прозрачен, а солнце щедро дарило земле свое тепло. Право же, странствовать в такую славную погоду было намного лучше, чем месить дорожную грязь под проливным дождем, содрогаясь от пронизывающих порывов ветра, проникающего под любые плащи и кафтаны.

О переполохе же, устроенном давеча Альвеном уже забыли, равно как и об обещанной трактирщиком кружке пива. А Бранк Дер Винклен, выглядевший таким свежим и отдохнувшим, будто и не скитался по Альфиону Судя знает сколько дней, кажется, даже ни о чем таком и не знал. Таинственного Элмора, разумеется, не нашли, да хозяин постоялого двора не очень то и верил в его существование.

– Пора в дорогу, - поторопил своего оруженосца Дер Винклен.
– Совсем скоро мы сможем увидеть Фальхейн. Ты с нами, приятель?
– спросил он у хмурого Альвена.

– Пока нам по пути, - пожал плечами скельд. Островитянин, между прочим, тоже казался весьма бодрым, во всяком случае, хмель за ночь полностью выветрился, что вызывало отчаянную зависть Ратхара, которому все утро пришлось ловить на себе сочувствующе-насмешливые взгляды слуг и постояльцев трактира.

Алвьен ничуть не тяготился обществом рыцаря, оказавшегося действительно неплохим человеком, умевшего забывать о своем благородном происхождении и прятавшего свойственную всем господам заносчивость куда-то очень далеко. Ратхар же для скельда стал и вовсе родным, ведь воин даровал юноше жизнь, словно отец - своему ребенку. К тому же пока их пути действительно лежали в одном и том же направлении, во всяком случае, до той минуты, как Альвену удастся узнать что-то новое о тех, за кем он гнался.

– Вместе веселее, - покладисто ответил он рыцарю.
– Да и спокойнее тоже, - усмехнулся он, намекая на не слишком приятные неожиданности, которые могли случиться с каждым путником среди глухого леса.

Согласно кивнув, Дер Винклен подозвал парнишку, работавшего на конюшне, и тот поспешил предстать перед рыцарем. Слуга вел под уздцы кобылу мышастой масти, низкорослую, крепкую и уже оседланную.

– Ратхар, мо оруженосец, говорил, что обязан тебе жизнью, - обратился Бранк к скельду.
– Не знаю, однако, говорил ли он, что ему своей жизнью обязан я сам. И пока твой должник не нашел подходящий момент, чтобы вернуть долг, я попробую сделать это за него, - усмехнулся Дер Винклен.
– Эта лошадь теперь твоя, Альвен. Конечно, не боевой рыцарский конь, но все же лучше, чем собственны ноги, сбитые до крови. Верхом путешествовать приятнее, а, в крайнем случае, кобылу всегда можно продать, выручив немало монет.
– И он невольно коснулся отощавшего, точно волк ранней весной, кошелька. Что ж, глупо было бы надеяться, что ссуженные рыцарем Магнусом монеты никогда не кончатся, и чем меньше их оставалось, тем сильней было желание оказаться, наконец-таки, в столице Альфиона.

Ратхар едва сдержал усмешку, когда Альвен взглянул на лошадь с недоверием и опаской. Он уже признался юноше, что не умеет ездить верхом, но сообщить о том же рыцарю, видимо, постыдился, тем более, уже успел подглядеть, как управляют своими конями более опытные наездники. А потому воин легко, хотя и не очень ловко, вскочил в седло, впервые взглянув на мир с высоту конского крупа.

Кобыла попалась смирная, и она даже не попыталась скинуть седока, как делали иные, более норовистые кони, чувствуя неуверенность и откровенный страх своих всадников. Благо, если Альвену и не хватало умения, то уж воли ему, одному ил лучших воинов в мире, если верить молве, точно было не занимать. И в итоге кобыла очень быстро поняла, кто здесь хозяин, впредь даже не думая показывать свой характер.