А затем взгляд Альвена впился в хрустальный венец, украшавший чело мага, и багровая пелена ярости накрыла с головой прежде такого уравновешенного и хладнокровного скельда, утробно зарычавшего и рванувшегося вперед. с огромным трудом его спутники смогли удержать своего товарища, при этом почти не обратив на себя внимание толпы.

– Глупец, тебя просто порубят на мелкие кусочки, - шипел в ухо Альвену дьорвикский рыцарь, стальной хваткой впившись в плечо своего спутника. С другой стороны скельда удерживал оруженосец Дер Винклена.
– Там целая армия! Уймись, не делай глупостей!

– Ты не можешь понять, - огрызнулся Альвен, тем не менее, немного успокоившись. Хоть тело его и колотила дрожь, вызванная яростью, он все же теперь не рвался в бой.
– Эти люди, воин и тот колдун, что едва не уничтожил целый город, они убили всех моих родичей, мою семью, братьев и сестер! Я явился сюда, чтобы отомстить, пусть даже сам погибну при этом!

Тем временем Эрвин с гостями вернулся во дворец, запершись там, точно в осаде. Вернулись в свое логово и путники, чудом пережившие эту ночь. В особенности последнее касалось Альвена, едва не погребенного под развалинами дома. Воин, преследовавший Эгерта, оказался в узком переулке как раз в тот миг, когда колдун, рассвирепев, принялся крушить дома.

Град камней лишь краем зацепил скельда, но один осколок ударил его по голове, чуть не проломив череп. Когда Дер Винклен с Ратхаром, вопреки запрету своего спутника, бросились за ним следом, они нашли Альвена лежащим на мостовой без движения, в луже крови.

– Жить будет, - после недолгого осмотра уверенно сообщил рыцарь.
– И может даже долго, если ума хватит.

Хотя по роду занятий ему больше доводилось отнимать жизни, опытный воин, Бранк кое-что смыслил и во врачевании ран. Как-никак, на поле боя, прежде всего, приходится полагаться только на себя, а уж затем ждать появления санитаров и лекарей.

– Его едва не скальпировало острой гранью какого-то осколка, - предположил Бранк Дер Винклен, весьма умело перевязывая голову Альвена, понемногу начавшего приходить в себя, что-то бессвязно бормоча и предпринимая слабые попытки вырваться из рук дьорвикца.
– Крови много, но череп, похоже, цел. В рубашке родился, забери его демоны, - фыркнул рыцарь.

Оставаться в гуще боя было бессмысленно, попросту опасно, и путники, подхватив скельда под руки, поспешили убраться уда, где было хоть чуточку спокойнее, и где дома не взрывались фонтанами каменных игл. К счастью, на путников никто не обратил внимания, хотя навстречу им попадалось немало людей, как обывателей, так и воинов, то ли гвардейцев, то ли стражников. Простые горожане не рисковали преграждать путь троице странников, стоило только увидеть оружие, а солдаты, скорее всего, принимали их за своих товарищей, уносящих с поля боя раненого бойца.

В итоге все трое без особых помех смогли добраться до ремесленного квартала, бесцеремонно вломившись в какую-то хибару, оказавшуюся мастерской гончара. Досюда лишь изредка доносились отзвуки боя, крики и взрывы, не стихавшие до самого рассвета.

Здесь, в относительно безопасности, беглецы, наконец, смогли собраться с мыслями. И первым делом Ратхару пришлось отвечать на вопросы возбужденного вновь открывшимися тайнами рыцаря.

– Так, значит, этот Альвен, он скельд?
– Бранк Дер Винклен прежде лишь слышал об этом народе, и даже кое-что читал о них, потому и клановая метка на щеке воина показалась ему знакомой. Но теперь, воочию убедившись в том, что хотя бы часть слухов оказалась правдой, рыцарь испытал сильнейше удивление.
– Говорят, эти воины - единственные, кто способен на равных биться даже с магом, опережая его заклятья. Но я прежде не слышал, чтобы они появлялись в наших землях. Говорят, скельды уже много веков живут затворниками на своем острове.

Альвен, будто чувствовал, что обсуждают его персону, в этот миг опять застонал, но в сознанье приходить не спешил.

– Он только сказал мне, что исполняет волю своего рода, - припомнил Ратхар. Юноша на самом деле знал чуть больше, не был уверен, что вправе посвящать даже такого достойного человека, как дьорвикский рыцарь, в историю своего спутника.
– И еще я убедился однажды, насколько он страшен в бою. Но я обязан жизнью Альвену, и если он встретил здесь, в Фальхейне, своего врага, то это будет и мой враг.

В лачуге, забитой кувшинами, всевозможными крынками и корчагами, иногда даже порытыми росписью, путники остались и с наступлением рассвета. Едва ли после такой безумной ночи кто-то станет прилежно трудиться, будто ничего не случилось. Ну а в худшем случае рыцарь даже в одиночку разделается с целым кварталом горшечников.

Те временем пришел в себя и Альвен, у которого оказался весьма крепкий череп.

– Где мы, - скельд приподнялся на локтях, с трудом сфокусировав взгляд.
– Что произошло?

– Мы во вполне безопасном месте, там, где нас едва ли найдут, - ответил Бранк Дер Винклен.
– Тебе едва не пробило голову камнем, так что радуйся, что жив остался. И, в благодарность за то, что не бросили тебя, может, как раз и расскажешь, что произошло? Ты бился с каким-то воином, а затем пустился за ним в погоню. Кажется, тебе известно обо всем, что творилось прошлой ночью, немного больше, чем нам.
– Рыцарь слабо усмехнулся, выжидающе уставившись на Альвена.

– Это дело моего народа, и я не хотел никого посвящать в него, - помедлив, ответил скельд. Он говорил медленно, подолгу подбирая нужные слова. Хотя, вполне возможно, это просто сказывались последствия неслабого удара по темени.
– Но вы невольно оказались в гуще событий, и молчать больше нет смысла. Ратхар, ты уже кое о чем знаешь, - Алвьен взглянул на юношу, почувствовавшего смущение перед рыцарем за то, что солгал ему.
– Но тебе известно далеко не все.