— Пока — да. А дальше… — Олимпия вздохнула и, когда Алек осторожно опустил ее около автомобиля, выразительно посмотрела в его глаза и серьезно добавила: — Я не сомневаюсь в том, что вы любите мою дочь, Александр. Но… Постарайтесь отнестись с пониманием к чувствам Лоры. У нас, женщин, превалируют именно они, а не самые разумные и убедительные аргументы и доводы.

— Я это учту. И спасибо за совет, Олимпия, — так же серьезно ответил Алек и другим тоном, улыбнувшись, добавил: — Все-таки с тещей мне повезло ничуть не меньше, чем с женой!

С этими словами Алек почтительно и галантно поцеловал руку Олимпии.

Энтони и Лора вышли из дома последними. Они чуть задержались на пороге, затем Энтони взял руку Лоры, слегка сжал и, заглянув в глаза, тихо, с нескрываемой теплотой в голосе, сказал:

— Я желаю тебе счастья, Лорелея.

— Думаешь, это… возможно, Антуан? — задумчиво отозвалась она и глубоко вздохнула.

Он немного помолчал, затем ободряюще улыбнулся.

— Уверен, что да. И знаешь, почему, Лорелея?.. Потому что, «Когда одна дверь счастья закрывается, открывается другая; но мы часто не замечаем ее, уставившись взглядом в закрытую дверь».

— Ты это замечательно сказал, Антуан, — недолго подумав, произнесла Лора, грустно улыбнувшись в ответ.

— Не я, Лорелея. Американская писательница Хелен Келлер. И я рад, что ты по достоинству оценила ее слова. Нам всем следовало бы почаще вспоминать их.

— Да… следовало бы… — согласилась Лора и снова вздохнула.

Энтони провел рукой по ее волосам, ласково попрощался и быстро, не оглядываясь, пошел к автомобилю.

Вскоре все гости разъехались, и Отто, Нина, Лора и Алек вернулись в дом. Лора хотела подключиться в помощь Агнессе, которая отдавала распоряжения и осуществляла общее руководство официантами и прислугой, но Алек, при горячей поддержке родителей, остановил ее.

— Лора, деточка, — ласково запротестовала Нина, — у нас всех сегодня был невероятно напряженный день. Особенно, конечно, он был труден для вас с Алеком. Поэтому идите и спокойно отдыхайте. Агнесса вполне справится со всеми делами и проблемами.

— Мама права, Лора, — спокойно произнес Алек и взял жену под руку. — Агнесса, действительно, все сделает, как надо, и без нашего непосредственного участия. Мама, папа, доброй ночи!

— Спокойной ночи… — покорно кивнув головой, тихо добавила Лора.

— Доброй ночи! — дуэтом попрощались с ними родители и степенно направились в свои апартаменты.

Едва Алек и Лора при обоюдном молчании преодолели несколько ступенек, как снизу раздался голос появившегося Баррета.

— Господин Редфорд…

— Да?.. — Алек остановился, слегка повернув голову в его сторону.

— Господин Редфорд, вам звонит господин Вайсман.

— Все — завтра! — недовольно поморщившись, коротко бросил Алек.

— Он говорит, что вы нужны ему срочно, — Баррет, как бы сожалея о своей неуместной настойчивости, развел руками.

— Какого черта? — хмуро буркнул Алек, потом посмотрел на Лору и уже другим, мягким и ласковым тоном сказал: — Извини, Лора…

Быстро сбежав по ступенькам, Алек устремился в кабинет, сварливо приговаривая «себе под нос»:

— Черт знает что! Каждый раз… каждый!.. одно и то же!!! В самый неподходящий момент обязательно находится желающий звонить мне! Выброшу к чертовой матери все телефоны!!! Ну а уж на сегодня этот идиотский звонок — точно последний. Пусть хоть Земля слетит с орбиты! Хоть весь мир рухнет! Ч— черт!.. — и разъяренный Алек, поспешно ворвавшись в кабинет, схватил трубку и гневно выдохнул: — Да! Слушаю!

Разговор показался бесконечно долгим. Завершив его, Алек широко зашагал к лестнице. Встретив Баррета, Алек резко притормозил и категорично и грозно объявил:

— Баррет, предупреждаю… Еще один… без разницы, срочный или нет!.. вызов, и я задушу тебя собственными руками. Без сожаления. Не взирая на твои заслуги и седины. Я доходчиво излагаю?

— Еще как доходчиво! — Баррет качнул головой и, лукаво прищурившись, заверил: — Можете не беспокоиться, господин Редфорд. Ни единого звонка или вызова больше не будет.

— Ох, и люблю я тебя, Баррет!

Схватив дворецкого в охапку, Алек, крепко стиснув его, тут же отпустил, затем, перепрыгивая через ступеньки, быстро взбежал по лестнице, устремился к спальне, толкнул дверь и скрылся, плотно прикрыв ее за собой.

Баррет проводил его взглядом, вновь покачал головой и добродушно засмеялся, отлично понимая настроение хозяина.

В спальне царил полумрак. Горели лишь два крошечных бра по обе стороны висевшей на стене картины, перед которой, не сводя с нее взгляда, неподвижно стояла Лора. Казалось, она, в который уже раз, пытается разглядеть или найти в замысле художника что-то особое, потаенное, скрытое; обнаружить и понять то, что являлось для нее, Лоры, очень важным и нужным; получить какой-то ответный отклик на те вопросы, что были в ее душе и мыслях.