— Хотя ты прав есть, Гусак-паша, в моей юрте нет жены… Продай ясырку! Добре одарю!

От такого предложения Аглая совсем оторопела и дар речи потеряла. Как, чтобы ее еще и продали? Да еще такому невзрачному похабному мужичонке? Ишь саблю на бок прицепил и возомнил о себе бог знает что!

Подмога пришла в лице объявившегося на пороге Майстрюка.

— Не продается! — отрезал он и сердито добавил, укоряя басурманина: — Чего еще удумал, Азарга, людей торговать! Забудь об этом и не вспоминай даже!

— Скажи сколь, Свен, — обернулся на его голос монгол. — Много платити буду! Мы Кыев брали, злато есть!

— Киев пограбили, а ума не нажили! — тут же зло заметил Гусаков. — Давно тебе помкомвзвода Буров рыло чистил? Мало показалось?

Услышав это, Азарга совсем присмирел. Зыркнул глазами по сторонам, умолк. Тогда Свен хлопнул сотника по плечу и подтолкнул к соседней комнате.

— Ну ладно… Идем, Азарга, со мной — дело есть. А потом к своим людям вернешься. Я их в сарае устроил, только не спалите мне его…

Когда, на кухне восстановилась тишина, Аглая глотнула остывший чай и тихо осведомилась у бойца Гусакова:

— А этот Азарга кто?

Укладывая кисет в вещмешок, Павел Васильевич отозвался:

— Сотник Бату-хана. Джагун по-ихнему… Гонору у него больно много, а разумения мало. Не то что Рорик. Вот тот мужчина положительный, зря слов на ветер не бросает! Хотя, по правде сказать, по-русски говорить Рорик совсем не умеет. Свен мне поведал, будто бы он князь готский.

— Князь? — удивилась девушка.

— Ну да, князь… Но с другой стороны посмотреть, Азарга — человек подневольный. Солдат, одним словом. И живет чужим умом. Доля у нас, вояк, такая, раскудрыть ее! Вот российских мужичков на финнов бросили, кто их спрашивал? Партия и правительство так порешили. А за Азаргу Бату-хан думает. Разница небольшая…

— А мы в каком времени? — осторожно поинтересовалась Аглая.

— Это которое на часах? Или как? — уточнил боец.

— Вообще… — Девушка неопределенно махнула рукой.

— Ты у Свена спроси, он много знает, — посоветовал Гусаков. — А я и сам запутался. Ну да ладно, мне до этого дела нет. Посплю вот немного да пойду. К своим буду пробиваться.

— К своим — это к кому?

— К своим — это к своим. За линию фронта. Нашу часть искать буду.

— А если не дойдете?

— Дойду! Мы с помкомвзвода по осени вместе до Свена добрались, но Бурова нынче нигде нет. Наверное, подфартило ему — случай какой-нибудь подвернулся уйти, не иначе, а то бы он и меня с собой захватил. Так что если он дошел, то и я дойду…

Гусаков лег на лавку, накрылся шинелью и через секунду засопел.

Вздохнула Аглая. Ничего этот боец ей не объяснил, только новые вопросы появились. Кто эти Буров, Азарга, Рорик? Какое-то странное смешение людей из разных эпох. Может быть, временной катаклизм? Или идиотский спектакль, разыгранный по чьему-то фантастическому сценарию?

Девушка подошла к двери в соседнее помещение, легонько приоткрыла ее — дощатая створка даже не скрипнула.

Апартаменты Майстрюка поразили ее убогостью — так это все не походило на тот уютный рай, который она привыкла видеть с обложек глянцевых журналов. По всему периметру комнаты стояли только какие-то, стеллажи с книгами, да еще в углу высился допотопный комод. Ни приличной мебели, ни телевизора, ни телефона.

Аглая прошла чуть дальше и обнаружила еще одну дверь. Она была открыта.

Мягко ступая по полу, девушка приблизилась к проему, из которого падала полоска света от керосиновой лампы, и заглянула внутрь.

Соседнее помещение представляло собой некое подобие медицинского кабинета или лаборатории — у стены на письменном столе поблескивал микроскоп, рядом притулился большой стеклянный шкаф, на полках которого разместились многочисленные склянки, коробочки и упаковки с одноразовыми шприцами. Тут же у окна, опутанный проводами, стоял какой-то аппарат — возможно, электрокардиограф или нечто в этом роде. Довершал же обстановку скелет человека в дальнем углу комнаты.

По центру кабинета расположились две фигуры. Через проем двери девушка увидела спину Свена — фермер склонился над Азаргой, который теперь сидел на стуле и с плохо скрываемым чувством тревоги посматривал на хозяина дома. Волноваться, видимо, причина была, поскольку через мгновение сотник заерзал словно ужаленный. Да и глаза его тут же неестественно округлились.

Замерев, девушка наблюдала за странными и непонятными манипуляциями Майстрюка, пока наконец не увидела, что оснований для беспокойства нет. Свен вытянулся в полный рост, удерживая в правой руке маленькую пробирку с темной жидкостью.