В диком смешении криков и стонов колонна медленным шагом миновала автомобиль и растворилась во тьме. Словно и не было ничего.

«А может, и правда ничего не было… Привиделось. Миражи, галлюцинации. Мало ли? — подумала девушка, через минуту выйдя из оцепенения. — Устала, заснула… А приснился кошмар. Да разве такое могло случиться наяву?»

В это очень хотелось верить, чтобы не сойти с ума, и Аглая поверила.

Инстинкты чертовы, теряется драгоценное тепло. И так напялила на себя чехол от кресла. А пальцы уже немеют. Вперед, вперед. Прощайте, милые сапожки, придется стоимость вашу на транспортные расходы списать. И здоровье прощай. Уже зуб на зуб не попадает. Хорошо бы сейчас чаю обжигающего с медом и лимоном. Или даже — самогончику полстакана. И в валенки. И к печке. Уж печка-то у фермера должна быть?!

Дорога петляла, то взлетая на очередной холм, то проваливаясь в ложбину. С одного края тянулась не то широкая посадка, не то лес, с другой — чистое поле. От черных деревьев веяло затаившейся угрозой.

И только она об этом подумала, как впереди замаячил огонек. На вершине холма черным силуэтом на фоне звездного неба и серовато-синего снега обозначилось большое здание. Двух-, а скорее трехэтажная усадьба и еще какая-то вышка — не то водогонка, не то наблюдательная башня. Чуть дальше — крыши небольших строений. И вокруг — высокий забор. Хорошо еще, что в окне усадьбы светилось окно. Причем скорее всего от керосинки или камина — свет был слишком тусклый, да и проводов что-то нигде не было заметно.

«Ну, слава Богу, дошла. А то ног уже почти не чувствую. И рук. — Аглая подула на скрюченные от холода пальцы. — И головы. Вообще чудом еще конечности переставляю. Быстрее, быстрее в тепло!»

Ежесекундно оскальзываясь и спотыкаясь, взбиралась Аглая на этот последний холм к забору. Шла уже напролом, свернув с колеи, лишь бы побыстрее. Дошла.

— Хозяева! — хриплым голосом крикнула девушка. — Майстрюк!

В ответ ни звука, ни лая собак. С трудом вспомнилось имя-отчество.

— Свен Ружинович! Откройте!

Аглая кулачком ударила по забору, но схваченная морозом древесина даже не ответила ей гулом, а просто отшвырнула руку прочь. Ударила еще раз — тщетно. Значит, надо искать калитку!

С трудом переставляя ноги, цепляясь за заледеневший забор, побрела Аглая по периметру. Пару раз ее рука за что-то цеплялась, словно снаружи висели какие-то связки, скрещенные палки и какая-то мишура. Пыталась рассмотреть, но было слишком темно. И холодно. Так что тратить теперь уже драгоценные секунды на осмотр достопримечательностей было излишней роскошью. А забор все шел вкруговую.

Наконец Аглая вышла на освещенную сторону. А когда вновь взглянула на ограду, отшатнулась и чуть было не упала в снег. Весь забор, сделанный из цельных бревен, был увешан распятиями, связками каких-то трав, черепами животных. В свете полной Луны, закрываемой иногда на миг быстро проплывающими облаками, казалось, что черепа шевелятся, пытаясь слезть с крюков, на которые были насажены. Движимые ветром смерзшиеся пучки травы и деревянные распятия гулко бились о бревна.

Вот черт! Это что, древняя молельня? Или здесь секта каких-нибудь шизанутых фанатиков? А может быть, и Майстрюка вообще никакого нет в помине?

Не успела Аглая сделать шага, как скрипнула дверь в доме — наружу выглянул какой-то мужик в душегрейке.

— Кто там? — прокричал он с крыльца. Аглая замахала руками, привлекая внимание.

— Я ищу ферму Майстрюка, — крикнула она что есть сил. — Это вы?

Человек ощупал фонариком изгородь, увидел девушку в странном балахоне и тут же бросился к ней.

— Из города, что ли? От Ващенко? — услышала Аглая как в тумане зычный мужской голос.

Она издала сдавленный звук согласия и, обессиленная, повалилась в снег.

— Принесла тебя нелегкая… Машину-то небось бросила? Куда же в мороз одной по лесу?

Майстрюк отчитывал девушку, подкидывая в печку дрова. Аглая жалась спиной к нагретой оштукатуренной стене сруба, прихлебывала чай и блаженно вытягивала ноги.

Хозяин усадьбы оказался симпатичным, атлетического склада мужчиной средних лет, с добрыми глазами и жилистыми, намозоленными руками. Он без промедления отнес невесть откуда свалившуюся гостью к себе на кухню, оттер шершавыми ладонями ее побелевшие щеки и уши, сунул в руки кружку с кипятком.

Понемногу Аглая оттаяла и огляделась. Старинный буфет, часы-ходики, стол без скатерти, две лавки, бак с водою — все только самое необходимое. Да еще на окнах занавесочки, пара рушников с лампадкой и портрет пожилого человека в дешевой рамке, словно попала не к одному из высокооплачиваемых партнеров фирмы по бизнесу, а к потомку гоголевского Плюшкина.

Допив чай, Аглая осторожно поинтересовалась:

— Свен Ружинович, кожи до машины не подбросите? Мне обратно в город ехать надо.

Майстрюк покачал головою, кивнул на окошко.