Майстрюк продолжил, будто он давно уже ждал удобного случая выговориться:

— Полтора года назад к одному фермеру, который жил в усадьбе до меня, вечером из леса пожаловали два человека. Это были боец Гусаков и помкомвзвода Буров. Оба с оружием. По их словам, они еще утром попали в окружение и, выходя из него, набрели на этот дом. Солдаты провели здесь ночь, а на рассвете ушли, чтобы пробиваться за линию фронта к своим. Фермер, конечно, решил, что его разыграли или по иной причине ввели в заблуждение. Но на всякий случай забор образками увешал. Да только визит из леса через месяц повторился. Тогда фермер бросил усадьбу, переехал к родне в деревню и почти сразу написал письмо в редакцию об удивительном случае. Короче, я узнал об этом и решил во всем разобраться, несмотря на то, что многие посчитали его рассказ бредом. Хотя я, наверное, тоже ему не поверил бы, если бы дядя Леша не был давним приятелем моего отца…

Майстрюк на секунду умолк, посмотрел на портрет седого ветерана, после чего вернулся к рассказу:

— Я поселился в усадьбе. Сначала ко мне заявились Буров и Гусаков, а еще через месяц нагрянул Рорик. Потом пришли Азарга и его люди. Все они были из прошлого, из своих эпох, как будто кто-то неведомый перебросил их с помощью машины времени в нашу действительность. Но все оказалось не так просто. Их появление было обусловлено лунными циклами — то есть полнолунием. И только на одну ночь. Мне пришло на ум завезти сюда кое-какую аппаратуру и сделать несколько биологических проб. Я исследовал кровь пришельцев, провел биопсию других тканей и неожиданно выяснил, что клетки, из которых состоят их органы, по многим параметрам совершенно не соответствуют нормальным клеткам человеческого организма. Иными словами, обнаружилось, что все они не люди.

— Инопланетяне? — прошептала Аглая, затаив дыхание.

— Нет, не инопланетяне. Как бы тебе объяснить… Клетки любого сложного организма всегда разные, они выполняют свои определенные функции, и жизненный цикл у них разный. А клетки нелюдей — это, по сути, миллиарды копий одной и той же клетки. Все они абсолютно одинаковы и не похожи на наши, человеческие. Даже складывается такое впечатление, будто тела пришельцев из леса собраны по правилам детского конструктора — как бы из однотипных клеток-кирпичиков. При этом уже на уровне органов странные биологические объекты функционально от настоящих неотличимы! Но и живут они недолго — всего несколько десятков часов.

— А потом?

— Распадаются и исчезают…

— Но это невозможно! — воскликнула девушка.

— Почему?

— Они все помнят! Гуськов…

— Гусаков. Павел Васильевич.

— Ну да… Он ведь помнит, что приходил к тебе с Буровым! Но если бы тела исчезали, то как бы он мог знать, что товарищ его покинул?

— Верно подметила, — уважительно отозвался ученый муж. — Здесь много чего непонятного. И все-таки они распадаются, я сам видел. Они тают, словно снег на печке, и постепенно втекают в землю. Перед рассветом уходят в ночь, к себе в этот момент никого не подпускают. Я случайно Бурова выследил…

— Только тела исчезают? А одежда?

— Одежда превращается в труху.

— А через месяц в полнолуние все возрождается?

— Да.

— А из чего?

— Гусаков с Буровым, Азарга были реальными людьми. Они в свое время погибли, а их останки по разным причинам современники не погребли и оставили гнить в сырой земле. Мумию Рорика, как я думаю, средневековые кладоискатели из кургана вынесли. Пограбили и выбросили. Но совсем недавно где-то здесь в округе появилось Нечто — скажем, неопределенный внешний фактор, который из сохранившегося генетического материала способен создавать нелюдей. Может быть, это Нечто является просто особым видом бактерии, занесенной, например, метеоритом из космоса, геном которой почему-то активизируется в полнолуние и за считанные минуты воспроизводит подобие человека. Или это что-то еще более сложное и необъяснимое. Но стоит ли разбираться во всем досконально? Видишь ли, когда я понял, с чем имею дело, моим первым желанием было сделать этот факт достоянием научной общественности, но…

Майстрюк умолк, подбирая слова, и Аглая ему помогла:

— Побоялся, что тебе не поверят и определят в психушку?

— Нет. Я боюсь совсем другого. Я боюсь пляски на костях. Ученые выделят внешний фактор, произойдет утечка материала, начнутся эксперименты на людях. Точнее, на покойниках. Какие-нибудь предприниматели откроют новые институты, лаборатории. Заведут бизнес. Как представлю рекламу «Утешение вдовам и вдовцам!», «Встреча с императором Николаем Романовым в Екатерининском зале Кремля!», «Незабываемый концерт с участием Высоцкого, Талькова и Элвиса Пресли!» — так прямо мороз по коже дерет.

— А я об этом не подумала… — сокрушенно вздохнула девушка. — Хотя честно признаюсь, еще раз повидать бабушку я бы не отказалась.

— Вот-вот! — раздраженно пристыдил ее Свен. — Как ты не понимаешь, что мертвым нужен покой? Разве воскресшим всего на одни сутки объяснишь, кто они такие? Они-то думают, что они люди. А тогда что, возводить горы лжи? И все только для ублажения ныне живущих? Но это только часть проблемы. Ведь остаются неизученными последствия общения с пришельцами из леса. Возможно, это тоже может навредить и каждому отдельному человеку, и человечеству в целом как популяции.

— Я понимаю, — тихо проговорила Аглая, содрогаясь от безрадужных перспектив. — Тогда пусть остается память и больше ничего… Кстати, Свен, когда я к тебе добиралась, то на дороге у леса видела колонну солдат. Мертвых!

— Испугалась, наверное?

— Не то слово!

Майстрюк пояснил:

— Я их называю подснежниками. Вообще-то они — безобидные ходячие трупы, скорее всего результат генетических ошибок при активации внешнего фактора. Живут еще меньше, чем нелюди.

Свен поднялся и подошел к окну.