— Извини, что заставила ждать, — сказала она небрежно.

— Ну что же, — ответил он, окинув ее долгим взглядом, — ожидание того стоило.

Итан не двигался, а она не могла выйти, пока он загораживал дверь. Его взгляд, которым он неторопливо и внимательно осмотрел ее, вызвал в душе противоречивые чувства — от возмущения столь откровенно выраженным в нем мужским интересом до невольного желания погреться в лучах этого очевидного восхищения ее внешностью. Она выглядела отлично и знала это сама, но подтверждение со стороны было все же приятно.

Наконец он выпрямился и сделал шаг назад.

— Пойдем?

Закрыв дверь, Эбигейл прошла мимо него, и ее шуршащая юбка коснулась его брюк. Вблизи она уловила исходящий от него свежий запах душистого крема, которым он, видимо, пользовался после бритья, и подумала, что и он, в свою очередь, должен почувствовать тонкий, слегка дразнящий аромат ее любимых духов.

Он усадил ее в машину и, сев за руль, заметил, что она долго возится с ремнем безопасности. Пальцы у нее сильно дрожали.

— Вот так. — Итан наклонился и помог девушке. При этом он даже не прикоснулся к ней, и все же она почувствовала себя словно бы окутанной сильной мужской аурой, исходящей от него. Инстинктивно она вжалась спиной в кресло.

Он окинул ее удивленным взглядом, но ничего не сказал, а только пристегнул свой ремень и завел машину.

Эбигейл не спрашивала, куда именно они едут, но минут через пятнадцать они оказались у самого роскошного отеля, и пока швейцар в униформе припарковывал их машину, вошли внутрь.

Ресторан находился на верхнем этаже здания и выходил окнами на залив. Итан заказал место у окна, и Эбигейл порадовалась, поскольку так легче было избежать его взглядов. Можно было любоваться яркими огнями, которыми была усыпана набережная, и спокойной водной гладью, быстро менявшей оттенки от голубого до свинцово-серого и черного, по мере того как ночь вступала в свои права.

Она не стала заказывать самые дорогие блюда, но и не очень ограничивала себя в выборе блюд. Вино, которое он заказал, было не из дешевых, отметила Эбигейл. В этом она оставила выбор за ним.

Ему же она предоставила выбрать и тему для разговора в ожидании, пока им принесут заказанные блюда, отвечая по возможности холодно и безлично. Никто не мог бы обвинить ее в невежливости — напротив, ее манера граничила с демонстративной вежливостью.

Итан бросил на нее пару долгих, изучающих взглядов, но в конце концов сосредоточился на бифштексе, который официант поставил перед ним. Эбигейл с облегчением взяла вилку и принялась за стерлядь в белом вине. Поначалу она ощущала себя слишком на взводе, чтобы чувствовать голод, но превосходно приготовленная, изысканно-нежная рыба пробудила в ней аппетит.

Во всяком случае, еда давала ей хороший повод, чтобы не говорить. Но когда их тарелки были убраны и официант вновь наполнил бокалы, Итан сделал новую попытку завязать разговор.

— Помнишь нашу первую совместную трапезу в Бангкоке?

— Я вовсе не собиралась ужинать с тобой в тот вечер, — возразила она. — Я случайно спустилась в ресторан и застала там тебя.

Итан наклонил голову, губы его слегка изогнулись.

— Понимаю. Но так же случайно я «нашел» тебя на следующий день на набережной. Я следовал за тобой до отеля.

— Следовал за мной?

— А ты не догадалась? Неужто тебе непонятно, что я последую за тобой на край земли и даже к вратам ада, если понадобится?

Это могло быть просто красивыми словами, если бы не нотка решимости в его голосе, которая заставила ее глаза расшириться, а сердце учащенно забиться.

— Почему?

Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, а затем медленно покачал головой.

— Нет, — сказал он. — Ты не слышишь от меня этих слов… не услышишь, пока не будешь готова ответить мне тем же.

— Но ты никогда не услышишь от меня ничего подобного, — предупредила она. — Никогда.

В тот момент, когда она говорила это, ей было яснее ясного, что она сейчас же должна отвергнуть его, оттолкнуть навсегда, ни за что не должна позволить, чтобы затасканная, избитая и способная исковеркать всю ее жизнь фраза «Я люблю тебя» сорвалась когда-нибудь с ее губ.

Но Итан определенно был не единственным из них двоих, кто попал в ловушку, которую она так тщательно расставляла.