— Десерт? — произнес Итан.

Вздрогнув от неожиданности, Эбигейл переспросила:

— Что?

— Я спрашиваю, не заказать ли нам десерт? — Итан посмотрел на нее с оттенком любопытства. — А что случилось?

— Ничего. — Официант принес им меню, и Эбигейл торопливо взяла его, скрыв за широкой глянцевой обложкой краску смущения на лице. Неужели он прочел мои мысли? — подумалось ей.

Перечень десертов, когда она наконец сконцентрировалась на нем, был обширным, но ничем не примечательным. Когда Итан сказал: «Я остановлюсь на печенье и сыре, пожалуй», она быстро закрыла меню.

— И мне то же.

Пока они дожидались блюда с сыром, Итан спросил:

— Что было с тобой после… после того лета? Ты упорно уклонялась от разговора о твоем прошлом. Теперь я понимаю, почему.

— Я вернулась обратно в пансион, — сказала она. — И с тех пор проводила каникулы у тетки Маризы.

— Каково тебе было с ней?

— Неплохо. Но, постоянно занятая на работе, она не могла уделять мне много времени.

— Но не оставляла же она тебя совсем одну?

Эбигейл помотала головой.

— Каждый год она брала отпуск на несколько недель, и мы посещали театры, музеи, отдыхали на побережье. В остальное время она нанимала людей приглядывать за мной, пока мне не исполнилось пятнадцать. После этого она решила, что я уже достаточно взрослая, чтобы сама за себя отвечать. Тетка предлагала пригласить кого-нибудь из моих школьных подруг погостить у нее вместе со мной, но мне казалось, что хватит с нее и меня одной. Я часами просиживала перед телевизором, много читала.

— Тебе, наверное, было очень одиноко.

Эбигейл пожала плечами.

— В школе у меня были подруги. И не только подруги…

— Парни?

Он быстро все схватывал.

— Да, парни. Молодые люди. Страстно жаждавшая тепла, душевного участия, она была так глупа, что принимала за любовь обычное влечение, но лишь на собственных ошибках поняла, что секс и любовь не одно и то же.

Практичная тетка Мариза заранее просветила ее насчет мер предосторожности, но не научила эти вещи различать. Эбигейл пришлось до всего доходить самой. С тех пор все ее контакты с противоположным полом ограничивались ничего не значащей дружбой и случайными флиртами, которые, впрочем, ни к чему не приводили. То ли мужчины были слишком нетерпеливы и теряли интерес к ней из-за ее упрямого нежелания позволить им сексуальную близость с ней, то ли сама она приходила в отчаяние от того, что они не понимали ничего другого, но, едва завязавшись, отношения с ними неизменно терпели крах.

Так было до тех пор, пока Итан снова не появился в ее жизни. И тогда она совершила самую ужасную ошибку, какую только можно было себе вообразить.

— А ты правду говорила, что у тебя в твоей личной жизни никого нет? — спросил Итан.

— Да. — Ей не было причины лгать. — А если бы был, я бы не стала…

— Спать со мной?

— Ты обещал не говорить об этом, — поспешно напомнила она.

— Я сказал, что мы будем говорить о Таиланде.

— Я думала, ты имеешь в виду…

— Пагоды и рисовые поля? Вовсе нет. А как насчет того, чтобы по-вспоминать, как ты таяла в моих объятиях, как страстно подставляла мне губы, когда я тебя целовал? Или то, как нежно ты проводила рукой по моей груди, когда возбуждалась, вниз к животу и еще ниже к…

— Замолчи! — Лицо ее пылало, а глаза уткнулись в белую скатерть. Пальцы Эбигейл вцепились в край стола. — Замолчи, или и уйду прямо сейчас.

Официант выбрал не самый лучший момент, чтобы подойти к ним с подносом, на котором нес нарезанный тонкими ломтиками сыр и гроздья черного винограда. У нее было искушение вырвать это блюдо и швырнуть его на пол, а потом встать и уйти, но выработанная привычка вести себя на людях достойно пересилила, и она напряженно замерла на своем стуле, пока официант вновь не оставил их наедине.

Возможно, Итан понял, что переступил границы.

— Какой сыр тебе больше по вкусу? — спросил он. — Здесь несколько сортов…

— Мне все равно. — Все еще не в силах отделаться от тех эротических картин, которые он вызвал в ее памяти, она обнаружила, что руками держится за край стола. Разжав пальцы, Эбигейл мотнула головой. — Я не хочу больше есть.

Итан намазал немного сыра на печенье и протянул ей.

— Правда? Ты уверена?

Она еще более упрямо замотала головой. Пожав плечами, он сам начал есть печенье, запивая его большими глотками вина. Потом спросил:

— А когда ты ушла из школы? Что было потом?

— Я жила с теткой Маризой, пока не поступила в университет, но спустя год бросила его и перебралась в Кингстон.

— Почему?

— Думала, что здесь мне легче будет найти работу.

— А зачем ты бросила университет?

— По тысяче причин. — Эбигейл механически протянула руку к кисти винограда и оторвала одну ягодку. — Я не видела особого смысла во всем этом, хотя учеба давалась мне легко.