— А что еще?

— Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, живя с тетей Маризой. У нее никогда не было детей, и мне казалось, что я нарушаю ее привычный образ жизни. Пожалуй, глупо было с ее стороны вешать себе на шею отпрыска своей сестры. Но она и слышать не хотела о том, чтобы я жила в общежитии или сняла квартиру.

— Она никогда не была замужем?

— Нет. — Эбигейл посмотрела на него, рассеянно перекатывая в руках виноградину. — Нет, но у нее долгое время был… близкий друг — известный политический деятель. Он был женат. Мое постоянное присутствие в доме слишком нервировало его. Они делали вид, что просто друзья, но не составляло никакого труда обнаружить правду.

— Ты, должно быть, тосковала… по своей семье. По родителям.

Горло у нее неожиданно сжалось. Эбигейл кивнула и, чтобы сделать естественным наступившее затем молчание, бросила виноградину в рот. Ягода была без косточек и очень сладкой.

Итан спросил:

— Ты была единственным ребенком? За исключением… я имею в виду, у твоей матери?

— Да.

Эбигейл поколебалась немного, но так и не сказала, что даже не помнит своего отца, который ушел от матери, когда ей не было еще и трех лет, а потом уехал куда-то далеко. Были разговоры, что надо бы найти его, когда мать погибла, но следы его затерялись. Эбигейл исполнилось семь лет, когда ее мать встретила отца Ванессы, добродушного человека с приветливым лицом. Он по-отцовски отнесся к Эбигейл, полюбил ее, как родную дочь, а она по-настоящему привязалась к своей сводной сестре.

Несмотря на разницу в возрасте и то обстоятельство, что Ванесса жила отдельно, делая, хоть и без особого успеха, карьеру манекенщицы, сводная сестра Эбигейл быстро завоевала ее восхищение. Приезжая время от времени домой, та всегда привозила подарки для Эбигейл — часто это были образцы новой модной одежды, шляпки, перчатки, сумочки.

Всякий раз Ванесса убеждала ее выпрямить плечи и прекратить скрывать свой истинный рост, говоря, что у нее есть данные, чтобы стать моделью. Л когда Эбигейл горько смеялась в ответ, она говорила:

— Я не шучу. Пройдет несколько лет, и с такими ногами, с такими огромными глазами ты будешь иметь бешеный успех на подиуме. Я ручаюсь. Конечно, тебе надо выровнять зубы, но это ведь не проблема.

Ванесса так и не увидела, как из долговязой девочки она превратилась в девушку, а потом и в стройную молодую женщину, и хотя у Эбигейл так и не появилось стремления стать моделью, она была благодарна сводной сестре за то, что та пробудила в ней уверенность в себе и развила чувство стиля.

— И ты сбежала в Кингстон? — спросил Итан, напомнив ей, на чем они кончили разговор.

— Никуда я не сбегала. Я просто уехала.

— А что твоя тетушка сказала по этому поводу?

— Ничего. Она, должно быть, вздохнула с облегчением. Мне кажется, она чувствовала себя преисполненной гордости за то, что выполнила свой долг в отношении меня. А если бы я ушла от нее, но осталась жить в том же городе, это выглядело бы так, будто она не смогла обеспечить мне достойную жизнь. А тетушка Мариза терпеть не могла делать что- либо иначе, как на пределе совершенства.

— Однако она не была такой уж совершенной заменой родителям.

— Она сделала все, что могла. Не ее вина, что она была завалена работой. Даже если бы она и пыталась, все равно никто не смог бы заменить мне мать.

Итан сочувственно кивнул.

— Мне посчастливилось больше — мои мать с отцом еще живы и здоровы. И я представить себе не могу, чтобы называть матерью или отцом кого-то другого.

— Мой отчим был ко мне очень добр, — сказала Эбигейл. — Я называла его папой, потому что не знала родного отца. — Она снова оторвала от грозди винограда одну ягоду. Слишком много рассказывает она Итану, подумала Эбигейл. Ей не хотелось, чтобы он лез в ее жизнь, и самой не нужно было знать о нем больше, чем она уже знала. Она не станет в свою очередь задавать ему те же вопросы.

— Я и представить себе не могу, что значит быть единственным ребенком в семье, — сказал Итан, словно угадав ее мысли. — Мои братья и сестры для меня очень дороги.

— А мне была дорога Ванесса, — отвечала Эбигейл. — Пусть мы и не были родными сестрами, она была самым близким мне человеком.

— Понимаю, — вздохнул Итан. — Но ты действительно хорошо ее знала?

— Достаточно. — Эбигейл враждебно посмотрела на него. — Ее отец был женат на моей матери шесть лет. Она всегда обращалась со мной как с младшей сестренкой. Я была на ее бракосочетании. Одетая в небесно- голубой шелк, с короной из цветов на голове, Эбигейл так гордилась честью возглавлять процессию в храме, идя рядом с Ванессой, которая была совершенно неотразима в белоснежном подвенечном платье, выписанном для нее женихом из известного европейского дома моды.

— Она рано вышла замуж, — сказал Итан. Кусок сыра позабытым лежал у него на тарелке.

— Ей был тогда двадцать один год.

Итан глянул на нее с явным удивлением.

— Я думал, что она была даже моложе.

— С чего ты это взял?

— Ванесса мне сказала, — ответил Итан.

— Ты, должно быть, неверно ее понял.

Последовало непродолжительное молчание.

— Мел, очевидно, был значительно старше ее?

— Он имел преимущество перед ней.