— Сколько лет тебе тогда было — двенадцать?

— Тринадцать.

Он кивнул.

— И ты только что потеряла обоих родителей.

— За полгода до этого.

— Это, по-видимому, было для тебя сильнейшим ударом.

Она не стала подтверждать очевидное.

— И ты была очень привязана к Ванессе.

— Да. — Ванесса осталась единственным близким человеком для нее после того, как отчим и мать Эбигейл погибли, катаясь в море на яхте. Оба они были заядлыми яхтсменами, и если бы Эбигейл не была в тот уик-энд в лагере, она, вероятно, погибла бы вместе с ними, когда их маленькая яхта в двух милях от берега была застигнута смерчем. Тела их выбросило на берег на другой день.

Ванесса, ее сводная сестра, и тетя Мариза, сестра ее матери, пришли к выводу, что самым подходящим для Эбигейл будет хороший пансион. К счастью, имущество родителей обеспечивало достаточно средств для этого. А школьные каникулы она должна была проводить попеременно то у тети, то у Ванессы.

— Вы не могли быть с ней очень близки, — осторожно сказал Итан. — Все-таки девять лет разницы.

— Двенадцать, — автоматически поправила его Эбигейл, заметив легкое удивление, пробежавшее по его серьезному лицу. — И возраст здесь ни при чем. Она была для меня всем, что у меня было… Как и я для нее. — Ванесса действительно говорила ей так, и не однажды.

— У Ванессы, между прочим, был муж, — угрюмо заметил Итан.

— О, ты вспомнил это… теперь?

Он посмотрел на нее со странным, задумчивым выражением.

— Поверь, я никогда этого не забывал.

Поверить ему? Она скривила губы.

— В самом деле? — насмешливо спросила она.

— В самом деле. — Внезапно он наклонился вперед, отставив в сторону свой бокал. — И все это, насколько я понимаю, имеет какую-то связь с тем, что произошло между нами?

— Пятерка за догадливость, — съязвила она.

Итан отрицательно покачал головой.

— Я совсем не понимаю тебя, Эбигейл. Сначала ты притворялась, будто мы не знакомы, потом почти две недели не отходила от меня ни на шаг и в конце концов в ту… в ту ночь, которую я запомню на всю жизнь…

Эбигейл, быстро взмахнув ресницами, метнула в него такой взгляд, от которого он на мгновение осекся.

— И вот после всего этого, — медленно продолжал он, — ты унизила меня перед всеми, сделав это так, чтобы причинить мне как можно больше боли, а потом постаралась исчезнуть из моей жизни.

Увы, эта последняя часть ее плана не удалась. Он разыскал ее и теперь требовал ответа— ответа за все.

Не сводя с нее пристального взгляда, Итан продолжал:

— Если меня наказывают, я, по крайней мере, имею право знать, в чем я провинился. Почему ты сделала это, Эбби? Что за игру ты вела в Таиланде?..

— Ты виновен в смерти Ванессы! — выпалила Эбигейл. — И ты еще спрашиваешь, почему я так к тебе отношусь?!

— В смерти Ванессы? — Лицо Итана сделалось мрачным и злым, глаза засверкали гневом. Было видно, как он с усилием берет себя в руки, — его кулак, который он сжал на столе, медленно разжался. Потом Итан уставился в стол, словно собираясь с мыслями, а когда снова поднял взгляд, то был спокоен, хотя и бледен. — Я не виноват в ее смерти, — сказал он ровным тоном. — Ты заблуждаешься, Эбби.

— О да, ты не брал в руки ружье или нож, но если бы не ты, она никогда не бросилась на машине с моста.

Его глаза широко раскрылись от изумления.

— Самоубийство? Эбби…

— Перестань называть меня так! Меня зовут Эбигейл!

— Извини, — сказал он отрывисто. — Просто с тех пор, как я узнал, кем ты была… кто ты есть… Я все время думал о тебе, как о девочке Эбби. Это кажется более… реальным.

Реальным? Спазм перехватил ее горло. Иногда она и сама испытывала ощущение, что никакой Эбигейл Кассой на самом деле не существовало, что эта красивая, по мнению окружающих, молодая женщина, которая обитает в ее теле, была самозванкой, не имеющей никакого отношения к ней, к той страстной, порывистой, ласковой девочке, которую некогда звали Эбби.

Итан, должно быть, заметил перемену в ее лице. Он слегка нахмурил брови.

— Что с тобой? — спросил он. — И почему для тебя так важно, чтобы тебя называли Эбигейл?

— Нет! — выпалила она. — Я просто не в состоянии и дальше оставаться рядом с тобой!

Какой-то мускул затрепетал у него под глазом, во всем же остальном лицо его оставалось спокойным.

— Потерпи, Эбби, поскольку я не намерен отпускать тебя, пока мы не выясним наши отношения.