Розмари, уже прошло восемь лет — восемь долгих лет с тех пор, как доктор Мид сказал Эшли, что я не должна больше иметь детей. Я знаю, мне следует подавить свои желания, но я не в силах. Порой Эшли сделает или скажет что-нибудь, или даже упадет на него луч солнца — и я просто жажду мужниных объятий! Дорогая подруга, как он красив! Существуют приспособления, позволяющие близость без тех последствии, которых мы страшимся, однако Эшли, мой милый Эшли, во всем придерживается приличий, и когда я лишь упомянули о такой возможности, Эшли покраснел под стать азалиям Питти и, заикаясь (Эшли никогда не заикался раньше), сказал: «Джентльмены не пользуются подобными приспособлениями!» Наверняка Красотка знает о них и объяснила бы мне, если бы я решилась спросить.

Скарлетт, глядя на щиколотки Мелани сквозь балюстраду, сказала:

— Мелли, Порк вполне способен развесить несколько японских фонариков. Арчи всего раз на него глянул, и Порк теперь будет дрожать от страха до конца дня. Зачем ты разрешаешь болтаться в доме этому вонючему бродяге?

— Арчи хорошо ладит с детьми, — ответила Мелани.

Прежде Арчи частенько где-то пропадал, и все знали, что он отправляется на встречи Клана, но с детьми он действительно замечательно ладил.

После бегства губернатора Буллока Скарлетт прекратила приглашать к себе гостей, и ее особняк на Пичтри-стрит превратился в настоящий мавзолей. Дети Батлеров проводили больше времени в доме Уилксов, чем в своем. Угрюмый одноногий Арчи Флитт развлекал их часами.

— Если Питер закончил натирать полы, они вместе с Порком могут настелить летние циновки, — сказала Мелани.

— Угу, — Голова Скарлетт исчезла.

Мелани Уилкс снова чуть постучала кончиком ручки по губам и продолжила письмо.

Дорогая Розмари, мне страшно стыдно добавлять тебе забот и все же должна сказать, что в прошлую субботу, за завтраком в «Кимболл-хаусе» Скарлетт с Реттом сильно повздорили. Я услышала об их ссоре от троих людей! Их по-настоящему связывает лишь любовь к маленькой Бонни, которую они зовут Бонни Блу. Твоя племянница — яркий солнечный лучик, освещающий все вокруг. Миссис Мид варит для Бонни ее любимые пекановые тянучки, а миссис Элсинг сажает крошку на колени и рассказывает ей о прежних временах, когда она сама была девочкой. Те, кто некогда презирал твоего брата, теперь радушны к нему. И не последняя причина тому — любовь, которой Ретт окружил свою дочь.

Ей достаточно лишь сказать: «Папочка, возьми меня на ручки!», и Ретт немедля ее подхватывает, а когда малышка принимается дергать его за усы или за волосы или начинает капризничать, как бывает с детьми, Ретт никогда не теряет терпения.

Скарлетт вновь заглянула с лестницы:

— Мелани, кому ты пишешь?

— Я пишу Розмари. Две усталые мамочки жалуются на своих детишек. Порой, дорогая Скарлетт, — Мелани незаметно сунула письмо в ящик стола и повернула ключ, — мне хотелось бы обладать твоим даром относиться к жизни легко. И твоей силой воли!

— Если бы сила воли действительно была непобедима, Мелли, мы бы сейчас были гражданами Конфедерации.

Я собираюсь съездить на лесопилку Эшли повидаться с Хью Элсингом.

Мелани захлопала в ладоши.

— Замечательно! Просто великолепно! Не могла бы ты задержать там Эшли хотя бы до пяти часов? Если он приедет домой раньше, то как раз застанет нас за украшением пирога или еще за чем и весь сюрприз пропадет.

После этого Мелани поспешно дописала письмо.

Дорогая Розмари, ревность так разъедает душу, что я даже предпочла бы быть обманутой, нежели жить в постоянном страхе предательства! Если я не могла бы доверять Эшли и не верила, что он любит меня, я бы сошла с ума.

С самого детства я знала, что мы с Эшли предназначены друга для друга. Ведь он мой кузен, а «Уилксы всегда женятся на кузинах». Нас миновали терзания влюбленных до помолвки — сомнения, любим ли мы друг друга. Я знала, что должна выйти замуж за Эшли, и любила его. Как можно не любить Эшли?

И все же порой я задаюсь вопросом: не могло ли все сложиться иначе?.. Возможно ли, что страсть Скарлетт сильнее и глубже моей, или я начиталась романов?

Всегда ли любовь должна быть такой загадкой?

Мелани подписала и запечатала письмо. Внизу Порк с дядюшкой Питером спорили, как раскладывать летние циновки. В воздухе стоял запах воска для натирки мебели и пекущихся пирогов.

Всю войну Мелани страшно боялась за Эшли. Пуля меткого стрелка, одна из бесчисленных болезней, что косили людей, ослабленных голодом и лишениями… существовало множество способов уничтожения, которые могли отнять у нее бесценного мужа. Мелани Гамильтон Уилкс склонила голову и вознесла хвалу Господу.