Но Раух уже не мог оставаться спокойным. Он взял Бендера — тот был значительно ниже ростом — под руку и повел подальше от здания клуба.

— Послушай меня, Лу! Мы же права не имеем убивать агентов ФБР.

Бендер постарался ответить как можно проще:

— Речь идет всего об одном: о молодом. Он сейчас в Майами вместе с этой девицей, помощницей Фэллона. А второй, этот старый пердун Манкузо, опасности не представляет. Он просто тянет время до пенсии.

— Говоришь, об одном? Но ведь оба они видели заключение патологоанатома…

— Билл, тут ты, пожалуй, прав. Может, лучше убрать обоих.

— Лу! Хватит. Ты уже говоришь не о национальной безопасности. Ты говоришь о самом настоящем умышленном убийстве!

Ну вот наконец-то Раух добрался до сути. Бендер похлопал его по плечу.

— Ну… подумай. Может, идея и правда не блестящая.— Он посмотрел на часы.— Ого, уже поздно. Мне пора.

— Лу, я не могу больше рисковать,— взмолился Раух.

— Рисковать нельзя,— согласился Бендер.— По городу уже ходят слухи, будто кому-то из секретной службы размозжили голову в отеле "Четыре времени года".

— Да, я что-то слышал.— Раух даже глазом не моргнул.

Они уставились друг на друга.

— Значит, не о чем волноваться? — с улыбкой заключил Бендер и зашагал прочь.

Он был уверен: Раух уже принял решение. К тому же в Майами у него множество своих людей.

16.20.

Прилетев в Кливленд, Манкузо с саквояжем в руках прошел через вестибюль аэропорта, поймал такси. Когда он дал водителю адрес, тот с усмешкой покосился на него:

— Вы, случайно, не Библиями торгуете?

— Я,— ответил Манкузо,— архиепископ Кентерберийский. А тебе-то что?

Таксист рассмеялся, включил счетчик, и машина нырнула в уличный поток.

— Знаете, что эти монахини никого к себе не пускают? Они даже не разговаривают.

— А ты откуда такой знаток?

— Я тут живу всю жизнь. И все тут знаю. Где тебе, к примеру, подадут настоящий бифштекс с кровью, где достать бутылочку, когда бары уже закрыты, а где сообразить насчет девочек — на любой вкус…

— А много там этих монашек? — прервал его Манкузо.

— Миллион! Одни целый день четки перебирают, другие в огородике копаются.

— А больница у них большая?

— Не очень. И не для всех. Тут, видишь, надо, чтобы карман был полон, а в голове, наоборот, недоставало. Это тебе не казенная психушка. Зятек мой, между прочим, в одну такую загремел. Сестренка довела…

Монашеская обитель находилась на далекой окраине. Ее окружала длинная серая стена, посыпанная гравием дорожка упиралась в массивные деревянные ворота. Подъехав, таксист заглушил мотор:

— Теперь валяйте трезвоньте в звонок, вон там наверху.

— Подождешь, ладно?

Манкузо подошел к воротам, немного подумал и, выплюнув сигарету, затоптал ее. Потом поглядел на свои пыльные башмаки и обтер их о брюки. И лишь тогда дернул за шнур звонка. Вскоре приоткрылось небольшое зарешеченное оконце в дверях.

— Добрый день,— неуверенно начал Манкузо.— Я…

Оконце тут же захлопнулось, и шаркающие шаги стали медленно удаляться. Манкузо снова потянул за шнур и тут обратил внимание на маленькую пластиковую табличку: "Прием посетителей ТОЛЬКО с 10 до 11 утра".

— Вот дерьмо! — выругался он.

— Тут днем уже не принимают. А по воскресеньям у них вообще закрыто,— сообщил водитель.

— Раньше надо было говорить! — Манкузо с досадой плюхнулся на сиденье: сегодня суббота, и, значит, он не попадет сюда и завтра.

— Откуда я знал? Может, вы заранее договорились?

— Да ничего я не договаривался!

— Так, а куда едем теперь?

Манкузо вытащил свои бумажки из кармана, прочитал: "Отель "Шератон-Инн". Дорога номер 422".

— О, это место вам понравится,— уверенно заявил водитель, выезжая на автостраду.— У них там классный бар. "Трэппер" называется. Вечером такие стриптизы. Особенно по субботам.

Однако, добравшись до отеля, в бар Манкузо не пошел. Договорившись с водителем, что тот заедет за ним завтра утром, он отправился к себе в номер. Там достал телефонный справочник, нашел номер телефона женского монастыря. Автоответчик вновь сообщил ему час приема и передал благословение божье. Дождавшись конца текста, Манкузо быстро произнес в трубку: