— Я хочу провести у тебя ночь,— сказала она.— Пожалуйста, не гони меня.

Утром он ей сказал:

— Учти, это ничего не меняет.

— А я и не хочу ничего менять,— ответила она.

И действительно, все между ними осталось по-прежнему.

С тех пор утекло много воды, бывали времена, когда она до боли в сердце жалела, что не обзавелась семьей. Впрочем, чаще она задавала себе вопрос: что за жена из нее бы получилась? Но все те долгие месяцы без него, в Вашингтоне, она просто ждала, считая дни, когда он приедет. И все свершилось, все было именно так, как она себе представляла,— словно катание с американских горок, которому нет конца, и теперь уж до вице-президентства рукой подать. Сон наяву, да и только!

Но по временам, как и в это утро, что-то грызло ее, не давало покоя: она чувствовала себя обманутой, растоптанной.

Когда до Майами оставалось не больше часа, Салли извинилась и прошла мимо сидевшего у прохода Росса в туалет. Здесь она выбросила "клинекс", теплой водой смочила носовой платок и подмылась. Одернула платье и, немного постояв перед зеркалом, поправила прическу и макияж. Надушила "Шалимаром" запястья и немного за ушами. Перед возвращением в салон Салли выбросила платок в унитаз.

Когда такси подвезло их к отелю "Мирамар", рубашка Росса взмокла от пота и прилипла к спине, а брюки к ногам. Салли же выглядела на удивление свежей и подтянутой. Стремительно и легко она двигалась следом за портье, который поднимался по лестнице с их багажом к конторке администратора в обшарпанном фойе.

— Не слишком-то элегантно, вы не находите? — вполголоса обратилась она к Россу, осматривая потрескавшийся мраморный пол, просевшие потолки. Да, она понапрасну теряет здесь, в Майами, свое время — да еще в этом третьеразрядном отеле.

— Налогоплательщики не склонны раскошеливаться.— Росс протянул долларовую бумажку портье.

Администратор дал им два бланка и пошел за ключами.

Салли стала заполнять бланк. Росс, стоя рядом, спросил ее:

— Кажется, Джо вам не по душе?

— Кто?

— Джо Манкузо. Мой партнер.

Салли глянула ему прямо в глаза.

— Вульгарный, фанатичный, примитивный — настоящая скотина.

Ее злобность застигла его врасплох:

— Жаль, если он обидел вас чем-то.

— О, плохой "фараон", хороший "фараон". Не о чем говорить.

— Простите, я просто думал… раз уж мы будем тут вместе пару дней, так почему бы нам в самом деле не быть друзьями.

— Совсем необязательно.

Администратор подал ключи.

— У меня для вас несколько писем, миссис Крэйн.

— Мисс Крэйн.— Салли взяла свой ключ. И, указав портье на свои вещи, прошла вперед.

Средних лет мужчина в шортах, сидевший в фойе, оторвался на мгновение от своей газеты "Майами геральд" и поглядел ей вслед. Встретившись глазами с Россом, он пожал плечами.

Росс распаковывал чемодан, когда раздался телефонный звонок. Голос Манкузо звучал так, словно он находился в соседнем кегельбане.

— Ну, как там в Майами?

— Жарища! Где ты сейчас, черт подери?

— В телефонной будке. Только что съездил в один склад, где хранят всякую мертвечину.

— И что же там?

Манкузо, зажав трубку между плечом и подбородком, порылся в кармане пиджака и извлек оттуда украденные бумажки.

— Я тут решал одно домашнее задание, которое задал нам твой Фэллон.

— Господи, Джо, да оставь ты его в покое.

— Вот послушай. Это запись нашего шефа О'Брайена от 21 декабря 1983 года: "Беседа с членом конгресса относительно сенатора Калеба Везерби. Похоже, он замешан в афере с нефтяными участками…" После этого, сам понимаешь, судьба сенатора Везерби была решена.

— Джо, я прямо в восторге, что эта мертвечина на складе, оказывается, не такая уж мертвая…

— Послушай, ты, вонючка,— продолжал Манкузо,— там же я нашел имя конгрессмена, который навел О'Брайена, то есть продал Везерби.— Манкузо пощелкал ногтем по листку из календаря О'Брайена.— Это был Терри Фэллон.

Росс удивился, но продолжал по инерции:

— Ну и что?

— Ну и что?! Фэллон доносит на Везерби, загоняет его в ловушку, а губернатор Техаса в награду дает ему освободившееся место в сенате на весь оставшийся срок.

— Не вижу тут ничего особенного.

— Пораскинь мозгами! Фэллон же мог послать анонимный донос на Везерби, расследование-то все равно бы начали. Но он предпочел лично явиться к директору ФБР. Лично! При том, что у него тогда на руках не было никаких доказательств! То есть, в сущности, он выступил с клеветническим утверждением.