— Но сколько можно держать их на голодном пайке?

— Пока Терри не поднимется на съездовскую трибуну и не примет выдвижение на пост вице-президента Соединенных Штатов.

18.40.

Бендер и О'Доннелл прибыли в тот момент, когда Терри, сидя один в своем кабинете, доканчивал обед. Они даже не позвонили предварительно. Терри скомкал салфетку, бросив ее на тарелку, и медленно поднялся, приветствуя высоких гостей.

— Мы не помешали? — вежливо осведомился О'Доннелл.

— Нисколько. Присаживайтесь, джентльмены.

Они сели.

— Мы будем кратки,— начал спикер, взглянув на согласно кивнувшего Бендера.— Вы видели результаты сегодняшних опросов?

— Да,— ответил Терри спокойно,— видел.

— И понимаете, что они означают?

— Подобные исследования можно толковать как угодно,— парировал Терри.— Лично у меня есть несколько версий.

— Разве они не свидетельствуют, что в паре с нужным кандидатом вы — находка для партии? — вступил в разговор Бендер.— Вы согласны?

— Согласен.

— В таком случае остается узнать,— спросил О'Доннелл,— согласны ли вы послужить своей стране?

Терри осторожно присел на софу.

— В каком качестве?

— Вы не ответили на вопрос.

— Я отвечу, когда получу ответ на свой!

— Терри,— О'Доннелл подался вперед, уперев локти в колени,— сегодня я хочу говорить с вами о единстве. Единстве нашей партии. Едва ли кому-то из нас понравится, если на съезде это единство окажется под угрозой, не правда ли?

Терри кивнул.

— Мистер спикер, хочу, чтобы вы меня поняли. Партия, возможно, для вас самое главное. Но не для меня.

— А что же тогда? — удивился Бендер.

— Моя страна. Моя Конституция. Моя совесть…

— Послушайте, Фэллон,— перебил Бендер,— если вы намерены произнести речь, арендуйте зал побольше. Вы бы здесь сейчас не сидели, если бы не партия…

— Извините, мистер Бендер, но своего места в палате представителей я, представьте, добился сам. Хьюстонские боссы советовали мне не лезть и вернуться к преподаванию истории. Губернатор Тэйлор — а не вы и не партия — дал мне место в сенате.

Бендер поднялся.

— Это, черт подери, не лезет ни в какие…

— Не продолжайте, Лу,— вмешался О'Доннелл.— Я и сам тут разберусь.

Бендер отошел в дальний угол и встал спиной к ним, облокотясь на пианино.

— Ну хорошо, Терри,— продолжал О'Доннелл,— чего же вы хотите?

— Я хочу говорить с президентом.

— Хорошо, я организую звонок. Из Белого дома.

— Нет. Я хочу говорить с ним с глазу на глаз. Завтра. Он и я. Не менее получаса.

— Что ж… Мы определим время. До завтра.

О'Доннелл поднялся.

— Тогда вы и получите ответ на ваш вопрос.

О'Доннелл пожал ему руку. Бендер вышел не простившись.

19.05.

— Как, вы сказали, называется этот ресторан? — спросил Росс, когда такси отъехало от подъезда их отеля.

— "Шоверон".

Салли откинулась на спинку сиденья. На ней было желтое шелковое платье, украшенное жемчугом. Ровный первый загар покрывал ее кожу, золотистые волосы приобрели особый блеск.

— Вы выглядите просто великолепно,— не удержался Росс.

Салли улыбнулась:

— Кто произнес эти слова? Мужчина или федеральный агент?

Росс выразительно постучал по своим часам:

— Сейчас уже семь с чем-то. Федеральные агенты кончают в пять.

Оба засмеялись. Салли приоткрыла окно на своей стороне, впустив пахнувший океаном ветерок.

— До чего хорошо!…

— Благотворное воздействие коктейля.

— Нет, нет,— возразила она.— Сейчас я открою вам всю правду. Я ведь не хотела ехать. В столице сейчас столько всего происходит! Я даже просила Терри, чтобы он отменил поездку.

— Я рад, что он этого не сделал.

— Я тоже…

Они доехали до того места, где кончалась цепочка отелей, такси перебросило их по мосту в бухту Бэл, потом на запад, прямо к стоянке "Шоверона".

— Bon soir [95] , — приветствовал их метрдотель.

— Добрый вечер! — Росс отвечал по-английски.— Я заказывал столик. На свое имя.

Метр провел пальцем по своему списку, потом поглядел на Росса поверх очков.

— Когда вы делали ваш заказ, месье?