Она стояла на углу улицы под неистовым, хлещущим, ледяным дождем. Ее дыхание сконденсировалось в облачко вокруг ее лица. Оно трепетало. Найти эти фотографии кто-то и мог. Рамирес знал про нее и Петерсена. Но только один человек знал, что она сделала с Хэрриет Фэллон,— человек, который наблюдал за ними.

Ее белокурые волосы потемнели от воды и прядями свисали на лоб. А лицо превратилось в маску Медузы, пока ее пальцы рвали газету в клочья.

0.10.

Когда Крису Ван Аллену хотелось отпраздновать что-нибудь эдакое, у него всегда был под рукой верный слуга — ямаец Морис. Крис заказывал кило красной икры и две кварты "Дом Периньон". Потом посылал Мориса наверх переодеться, и, когда тот возвращался в чем-нибудь длинном, изящном, они устраивали себе маленькую вечеринку. Гуляли до тех пор, пока выпивка и изнеможение не брали свое. Они как раз веселились, когда зазвонил телефон. И не перестали, даже сняв трубку.

— Привет, это Крис. Извините, меня нет дома, чтобы вам ответить…

Но тут Крис услышал голос Терри:

— Черт бы тебя взял, Крис. Раз ты дома, отвечай!

Крис приник к трубке.

— Да, это я, Терри.

— Ты видел, черт бы тебя взял, ты видел проклятую газету?

— Нет, Терри. А что такое?

— Да там…— тут он оборвал себя.— Возьми газету. И будь готов. Сейчас. Немедленно!

Когда Терри повесил трубку, Крис бегом спустился по лестнице и рывком отворил входную дверь. Снаружи бушевал ветер, дождь хлестал по лицу, и по коже его сразу побежали мурашки. Он посмотрел: на крыльце газет не было.

Захлопнул дверь, взбежал по ступенькам и заорал:

— Морис!

— Да, любимый?

— Черт тебя возьми! Беги на авеню и купи мне газету.

— Какую газету, дорогой?

— Не знаю, черт бы тебя подрал! Купи все!

0.15.

Салли распахнула входную дверь и услышала в своей квартире телефонный звонок. Она только успела стянуть с себя до нитки промокший халат и тут же схватила трубку.

— Салли? Это Од. Бог ты мой…

Салли звонила ее подруга из "Вашингтон пост". Единственный журналист в этом городе, которому Салли могла действительно доверять.

— Салли, это правда? На тех… это ты на тех фотографиях?

— Од, не спрашивай меня, пожалуйста.

— Мой бог, Салли… а когда это все снималось?

Салли нахмурилась.

— Од, это между нами?

— Лапочка, это же такая история…

Салли бросила трубку. Теперь она знала, что ее ждет. Через час, может быть, раньше, улицу запрудят, дом окружат журналисты и охотники за новостями — стервятники налетят на беспомощную жертву. У нее было мало времени.

Она вытащила из шкафа сухое платье, обернула полотенцем мокрые волосы, подошла к двери в подвал и щелкнула выключателем. Мгновение она колебалась, глядя на бетонный пол внизу. Но медлить было нельзя.

Салли помчалась по ступенькам мимо лежавшего на полу тела, закатанного в одеяло. Она намеревалась заняться этим с утра, но позвонил Терри и попросил поработать над его речью. А теперь журналисты и полиция будут у нее не позже чем через час. И надо успеть замести следы, чтобы выкинуть это из головы.

Салли схватилась за ручку старого, еще йельских времен, сундука, что стоял в темноте под лестницей, весь в паутине. Он был тяжелый, металлические углы его скрежетали по бетону, когда она тащила его на свет. Толстый слой пыли на крышке скрывал имя, которое она написала на ней,— это было сто лет и сто жизней тому назад. Старый накладной замок заржавел, а ключ давно потерян.

Она взяла с полки молоток, шарахнула по замку, еще и еще. Но он держался. Наконец Салли схватила молоток обеими руками и ударила что было сил. Замок подскочил и открылся. Тяжелый запах, поднявшийся из сундука, окутал ее, как мрачное вздыбленное море.

Внутри он был заплесневелый — гнилой и зловонный. От него исходили пары грязи и разложения, праха, папоротника и полынной горечи. Это был запах джунглей вдоль Рио-Коко, тот самый запах смерти, что поджидал ее все эти годы. Но он показался ей благовонием.

Она упала на колени, словно в молитве, и ее руки скользнули по грубой ткани куртки защитного цвета. Салли ощутила ее осклизлость и ветхость. Она стояла на коленях, опустив голову, а руки ее, казалось, касались притягательной тайны джунглей.