Стало ясно, что Эн-Би-Си считает предстоящую пресс-конференцию чем-то из ряда вон выходящим.

— У вас уже есть программа передачи?

— Пока нет.

— Как будете передавать?

— Живая трансляция на восточные и центральные районы. Ведет Андрэа Митчелл. А теперь, может, дашь мне все-таки дозавтракать?

— Ну а что, по-твоему, скажет Истмен?

— Откуда мне знать, Салли? Включай программу — и узнаешь вместе со всеми.

— Знаешь, Стив, бывают дни, когда в больших дозах ты непереносим.

— Взаимно.— И он положил трубку.

Она набрала номер Томми Картера.

— Ни хрена не знаю,— буркнул тот.

— Томми, голубчик!…

— Клянусь тебе, Салли, по воскресеньям я из койки раньше полудня не вылезаю. Разве только, если войну объявят. Этот тип объявил о пресс-конференции, а его ребята говорят нам, что будут важные новости. Вот и все, что мы на сегодня знаем.

— Думаешь, Истмен объявит, что сам уходит?

Он немного помолчал и добавил:

— Или совсем наоборот.

— То есть?

— Что выдвигает в президенты — себя!

Салли сглотнула слюну, едва не поперхнувшись.

— Исключено.

— Почему бы и нет? Америка может послать человека на Луну и дурака — в Белый дом.

— А как наши дела с Кронкайтом?

— Пока никак.

— И до каких пор?

— Все зависит от того, что скажет сейчас Истмен.

Похоже, вся ее тщательно разработанная стратегия летит вверх тормашками.

— А что ты собираешься делать дальше?

— Дальше? Трахнуть тут одну мадамочку, корреспондентку "Jornal do Brasil" [102] . Сейчас она как раз в ванной, вставляет себе одну штуковину. "Диафрагма" называется. Видишь ли, как современная католичка, она все же признает контроль за рождаемостью… только управляемой.

— Перестань, Томми. Ты всегда был образцом джентльмена.

— Салли, знаешь, ты первая женщина, кого я любил по-настоящему.

Салли замолчала.

— Должно быть, это было забавно? — спросила она после паузы.

— Вовсе нет. Ощущение острое. Только сейчас, после стольких лет, я вижу, какая это все смехота.

— Пока, Томми.

Салли снова набрала номер Криса.

— Ничего. Никто не хочет говорить. Все равно что глухая стена.

Впервые с тех пор, как она встретилась с Крисом Ван Алленом, Салли не знала, может ли ему верить.

— Ну а что насчет… как там его зовут… Роба Мурхауса, секретаря Уикоффа?

— Знаешь, как сквозь землю провалился. Говорят, поехал к шефу. Туда, куда его запихнули. И сидит при нем как сиделка.

— Черт подери! Что ж это делается, Крис? Можно сказать, новость года — и ты уверяешь меня, что НИЧЕГО не в состоянии разнюхать?!

— Именно это я и твержу тебе,— обиделся Крис.— И пока я торчу в этом с головой, прошу на меня не орать!

Он бросил трубку, прежде чем она успела ответить. Салли позвонила Терри по личному номеру.

— Ну что узнала?

— Ничего. А тут еще Крис ведет себя, как будто ему изменил один из его мальчиков. Поговори с ним, хорошо?

— Это просто ревность.

— Все равно мне это не нравится.

— А мне не нравится, что я до сих пор не знаю, что собирается выкинуть Истмен.

— Это твоя вина, что я торчу в Майами!

— А твоя, что…— Он осекся.

— Что?

— Не имеет значения. Как только пресс-конференция закончится, позвони и скажи свое мнение.

— Конечно.— Она даже не попыталась скрыть обиду.

— Салли?

— Что?

— Жалко, что тебя нету рядом.

Она почувствовала, как у нее запершило в горле.

— Спасибо,— выдохнула она еле слышно.

7.05.

Поговорив по телефону с Лу Бендером, президент остался сидеть на краю постели. Он задумался. Невероятно, что вице-президент страны объявляет о проведении своей пресс-конференции — и даже не проконсультировался с ним! Но факт остается фактом. Что бы он там ни заявил, ясно одно: Дэн Истмен отсекает себя от нынешней администрации, противопоставляет себя ему, Сэму Бейкеру.