— И кого же?

— Фэллона. Ты допускаешь подобную вероятность?

— Сэм, я думаю, тебя заносит,— пожал плечами Лу Бендер.

— Ну хорошо, опровергни меня.

— Хорошо,— сказал Бендер,— если ты упражняешься в диалектике, значит, ты уверен, что Фэллон в заговоре.

— Возможно.

— Сэм, ну в самом деле. И ты можешь поверить, что Терри Фэллон стоял на одном помосте с Мартинесом и позволил человеку стрелять в себя — в надежде, что рана не окажется фатальной?

— Может быть, рана Фэллона была случайной.

— Сэм, ну пожалуйста, это уже фантастика.

— А может, Фэллон и впрямь верит в свою избранность.

— Избранник судьбы? — фыркнул Бендер.

— Он же сказал мне, что судьба избрала его стоять на трибуне.

Бендер поставил стакан, его легкомыслие улетучилось.

— Что он тебе сказал?

— Судьба…

— Судьба? Он толковал о судьбе?

— Да. Он сказал, что судьба выбрала место для убийства Мартинеса.

Бендер выпрямился в своем кресле. Напряженность, настороженность отразились на его лице.

— Что он еще говорил?

— "Место выбирает судьба. Я честолюбив. Я был…"

Бендер продолжил за него:

— "Я был там. И я оказался настолько удачлив, чтобы выжить. И не прошу за это прощения".

— Как ты узнал, что он сказал именно это? — уставился на него президент.

— Ради всего святого! — Бендер вскочил на ноги. Его стакан упал на пол, но он не заметил.— Ради всего святого, это же просто спектакль!

Бендер одной рукой схватился за лоб, другой оперся о спинку кресла. Внезапно он понял, кто играл третью скрипку.

— Чертов спектакль, Сэм. Все расписано и отрепетировано. "Судьба выбрала место". Он в самом деле сказал так?

— Да… именно так.

— Сэм, послушай меня! — Бендер пересек комнату и подошел к креслу президента.— Я наблюдал за ним по телевизору в то утро. Я видел, как он встал и, пошатываясь, подошел к микрофону с пулевой раной в боку. Я слышал, что он сказал, какие слова, и тогда же подумал: бог мой, да это же просто чудо! Но это не было чудом. Это было отрепетировано. Нам показали спектакль.

Президент покачал головой.

— Теперь, Лу, ты становишься смешным.

— Да послушай меня, Сэм. Этот сукин сын знал, что Петерсен собирается убить Мартинеса. Черт возьми, он знал. Он сам это спланировал. У него и речь была уже заготовлена. Ради всего святого, Сэм, это Терри Фэллон убил Октавио Мартинеса. Он и Рамирес наняли Петерсена, а затем приказали убить его самого. Ради всего святого, Сэм…— Тут внезапно Бендер похолодел.

— Лу,— мягко сказал президент.— Даже если это правда, мы ничего не можем с этим поделать без доказательств.

Голос Бендера осекся, тон стал зловещим.

— Кто сказал, что ты должен с этим что-нибудь делать?

Потирая руки, Бендер пересек комнату.

— Это хорошо, Сэм. Очень хорошо.— Затем он развернулся.— А теперь слушай. Ты берешь Фэллона вторым номером в совместный список. Вы вместе проводите избирательную кампанию. Выигрываете на выборах. Как ты можешь в твоем положении отставить подобного героя, кумира нации?

— Ты что, Лу, потерял рассудок?

Но Бендер продолжал, словно не слыша:

— Вы выигрываете на выборах. Затем ты подвергаешь Рамиреса и других мелких крыс из числа контрас пыткам. Их мучают, пока они не выхаркают с кровью все, что знают о Фэллоне,— рассмеялся Бендер.— Затем тебе остается только помахать этим перед носом у Фэллона, и он уйдет в отставку, вернется преподавать историю. У тебя будет еще четыре года, и мы найдем кого-нибудь на открывшуюся вакансию.

Президент смотрел на Бендера пустыми, невыразительными глазами:

— Лу, ты это серьезно?

— Совершенно серьезно.

— Ты понимаешь, что говоришь?

— Но другого пути нет, Сэм,— сказал Бендер.— Нет больше другого пути.

Сэм Бейкер откинулся в кресле.

— Ты должен дать мне время обдумать это,— он посмотрел на часы.— Уже поздно,— сказал он.

— Мы поговорим утром.— Бендер направился к двери.— И не волнуйся, Сэм. Мы возьмем их за глотку.— Он крепко стукнул кулаком о ладонь. И вышел.

Сэм Бейкер ссутулился в своем кресле и поглядел на книгу, оставленную на краю стола. Затем взялся за телефон.