Тут Тенёв слово взял. Говорит, что тот случай с деревней его самого из душевного равновесия выбил. То есть, случись такое на Аномальных, он бы это воспринял как данность, поскольку случайных людей там нет, а которые есть, так их туда никто не гнал. Тут же целая деревня без вины виноватых. Его, как и Бортникова, тоже незавершённость этой истории нервировала, а когда события развиваться начали, так ему это только в радость стало, поскольку недосказанности быть не должно ни в чём. Но, говорит, виделся ему ещё моментик один и вот этот моментик настал. Открывает он контейнер, достаёт оттуда кристалл небольшой, зелёно-синий такой, едва светящийся и кладёт его на стол. Вот, говорит, Костя, это тебе подарок на Новый Год.

Ну вы понимаете. Я как сидел, так к стулу и прилип. Водка в горле чуть-ли не комом встала. А эти трое сидят и улыбки у них довольные, как у котов, с гулянок вернувшихся. Тенёв, лукаво так, продолжает, что мол никто этой штуки не хватится, поскольку изъят оный экспонат из музея как потенциально опасный, да проведён по бумагам как саморазрушившийся, потому списанный и никакой речи о его пропаже быть не может. Так что носи, говорит, Кость, на здоровье, поскольку если уж для того, чтобы к тебе попасть, он двух здоровых мужиков чуть ли не на колени поставил, то игнорировать такой знак будет либо совсем дурак, либо человек, на Аномальных ни разу не бывавший. Вот, говорит, мы цепочку титанитовую для него сделали, которую не каждые ножницы по металлу возьмут и не каждый домкрат разорвать сможет. Артефакт этот, говорит, рамки не видят, так что можешь смело хоть в музей наш с ним ходить.

Я «козюлю» надел и так мне стало спокойно, вы представить не можете. То есть я чётко осознал, что ждал этого момента всю свою жизнь и он произошёл. Верите или нет, но в существование предопределённости я поверил. Вот только цена этого момента была слишком высокой. Наливай… Нимов взял бутылку…

— Это мне Никонов тогда сказал «наливай», — ухмыльнулся Артемьев, — впрочем, ход твоей мысли мне нравится. Гудели весь день. Начальство я спать потом уложил, сам по деревне в снегоступах прошёлся, вроде как прогулка вечерняя с «козюлей» на груди, только я-то понимал, что кристалл этот к тому артефакту, который всю деревню выкосил, отношение если и имеет, то как бабочка к гусенице. Гусеница только жрёт, а бабочка наоборот — приносит пользу, опыляет там, ещё что-то, да и вообще красивая. Так что название у него если и есть, то другое и мне оно неизвестно. Хорошо погулял, да и спал спокойно, вроде даже сон какой-то хороший приснился, а мне до этого они вообще не снились.

Начальство моё поутру всей своей компанией свинтило, оставив записку, что предложение вернуться в Институт по-прежнему в силе. Привёл я себя в порядок и после праздников вернулся в город. Поблагодарил Бортникова с Тенёвым как полагается, да к Никонову на поклон, мол так и так, тщь полковник, капитан Артемьев для прохождения дальнейшей службы прибыл. А он мне — расстегните-ка китель, товарищ капитан. И ухмыляется так хитро, знает же, что там у меня висит. Мы с ним малость ещё посидели, он и поделился, что сколько на Аномальных бывал, но с подобным не сталкивался и поневоле начал полагать, что некоторые сталкерские россказни не настолько уж не имеют под собой основания. Это, сказал, Зона тебя так отметила, приглянулся ты ей, только вот засмущался он после этой фразы как-то, будто бы ещё хотел добавить что-то, но время для того не наступило пока. Я потом из экспедиций и не вылезал, как будто стремился убежать от мира, в котором всё потерял, но нашёл то, что этому миру не принадлежит. Думал, что может этот кусочек чужого мира и приведёт меня туда, где я найду своё место.

Так я к чему всё это. Кажется кристаллик мой меня вчера от смерти спас. Макс, ты помнишь, что тебя сразу вырубило, как ты в салон ввалился, а я ещё потом в сознании был, правда придавленный. Сегодня посмотрел свой комп и обнаружил, что у меня всю дорогу был пустой мед. модуль. Понимаешь? Я в него кассету забыл вставить. Ещё вчера удивлялся, когда волна пошла — что это такое у меня в груди жжёт, но списал это на действие мед. блока, они же у нас недоработанные и кто знает, какие побочные ощущения от них. А сегодня дошло, когда его логи смотрел — там медицинский весь из одной записи состоит, только запись эта в большом количестве и догадайтесь о чём. Меня с Катюхой должно было накрыть в тот же момент по определению, а не накрыло.

Так что теперь вы сами понимаете, есть ли у меня что-то вне Аномальных, или нет. А Федя наш ещё вчера свои причины рассказал.

— Ты вот, Кость, так это рассказывал про деревню, что аж самому туда скататься захотелось. — Захарова рассказ друга явно впечатлил. — Может скажешь, где она находится? Я бы домиком тоже там обзавёлся.

— А почему нет. Показать покажу, вот только скататься туда вряд ли получится.

— Это почему? Там с дорогами всё так плохо, или же нам с Аномальных не вырваться?

— Спутник открой.

Артемьев подошёл к пульту управления, прокрутил спутниковое изображение местности и остановил курсор на перепаханном поле где-то на краю Калужской области.

— Закрыта эта территория была сразу же, как оттуда люди бежать начали. Тогда ещё никто не знал толком, что происходит, объявили территорию зоной биологической угрозы, огородили, а когда разобрались — стали ждать, пока все перемрут. Еды подвозили, помогали чем могли, понимали, что все деревенские — не жильцы. Деревеньку снесли, когда умер последний её обитатель, а случилось это в начале декабря где-то. По весне же, как снег сошел, и снесённое перепахали на всякий случай. Но вот только я туда месяц назад ездил — всё по-прежнему там. Дома стоят, как стояли, хотя по весне там пара особенно старых по определению должна была начать заваливаться. Людей нет по-прежнему. Просто по пути заехал в соседнюю деревню, ну и разговорился с тамошними, откуда я и куда еду, они-то мне и рассказали. Смотрели на меня как на психа какого-то. Никонов потом подтвердил, правда, но вот вид у него был очень уж загадочный в тот момент. Кто-нибудь может мне объяснить, каким образом я в апреле мог быть в деревеньке, на месте которой находится перепаханное ещё в начале марта поле? И как я умудрился прожить половину зимы в доме, которого не стало ещё в декабре?

— Н-да, дела… — Нимов вышел из-за стола. — Пойду бумаги профессорские принесу, а ты налей пока. Да чаю, а не водки. Думать будем.

Вечер всё население базы встретило за тактическим, как они его единодушно назвали, столом. Документы скорее добавили загадок, чем дали ответов. Упоминания о засекреченных городах, которых не было ни на советских картах, ни тем более на спутниковых, для присутствующих не несли никакого смысла. Захаров раздухарился и попробовал побаловаться с камерой спутника, переключая её в разные режимы и пытаясь получить относительно нормальное фото Аномальных Территорий. В результате на снимках получались размытые пятна разных цветов, но не более. Когда Артемьеву это надоело, он объяснил другу, что над Аномальными имеет место своеобразное атмосферное явление, вызывающее рефракцию и именно поэтому у него ничего не получается и получиться не может. Захаров было насупился и всем своим видом попытался показать, что костьми ляжет, но фотографии Аномальных с орбиты получит, однако Артемьев намекнул ему, что этой проблемой люди в Институте занимались с самого его возникновения, и уж если здесь, на Третьей Базе нет ничего такого, что могло бы говорить об успехе в данном вопросе, то это о чём-то, но говорит.