Впрочем, бузить старались тихо и культурно. Когда бутылка была допита, спустились вниз, на командный пункт, где и уснули, внаглую положив на обещанное Захарову дежурство, поскольку если кого система за периметром и внутри его увидит, то вой подымет на всю Базу.

Через некоторое время, когда на командном пункте раздавался молодецкий храп в четыре глотки, над Аномальными Территориями взошла луна.

— … А вот ещё такое было, Маш. Посадили меня как-то на Мамонта. Ну ты знаешь это чудище, которое непонятно на основе чего делалось и которому болота до одного места, равно как и прочие непроходимости. Вроде оно гусеничное, но вроде и плавать может. Только размером с два Камаза. Путевой скинули, а там написано, что этот бульдозер-переросток отогнать надо ажно на Первую Базу. Раз начальство приказало, значит поедем. Еду, грунтовку в пашню попутно превращаю, Мамонт же он тяжёлый и гусеницы у него немаленькие, а тут приходит экстренный вызов откуда-то с запада, мол напоролись наши студенты-очкарики на нечто… ну как обычно, в общем. Залезут не поймёшь куда, найдут там себе геморроя неизвестной природы происхождения в количестве и оптом, а потом в эфире начинается разное спасите-помогите, с криками, стрельбой, чавканьем и хрустом костей. Везло мне на старших тогда, дёрганые все и в герои метили. Слюной мой старшой тогдашний брызгать начинает и орёт, что науку надо спасать любой ценой. Нам потом за это медаль дадут. Ага, думаю, Орден Сутулого с закруткой на спине. Меняем курс, так меняем, моё дело выполнять. Едем, а очкарики орут, что им кранты и их сейчас там чуть ли не живьём хавать начнут. Подъезжаем, и что ты думаешь — эти деятели, оказывается, решили кошечку зобатую поймать. То есть заметили котёнка, отловили его и довольные дальше пошли. Вот только про то, что котята те орут ультразвуком, если в переделку какую попадают, они как-то не учли, а может и не знали. Ладно бы орали просто, это вообще не проблема, так зобатые кошки за потомство горой встанут. Ну и повылезло, значит, из всех тамошних нор штук пятьдесят зобаток. Очкарики, понятное дело, сели на измену. Нет бы кошака мелкого отпустить, так и проблема бы решилась, но они ведь у нас герои-первопроходцы, научно-сталкерская поросль, им надо круть свою показать студенческую. Неважно, что у них научная защита, то есть не броня ни разу, но зато у каждого пистолетик. А старшой мой визжит, что нас потом начальство за неоказание помощи на кукан насадит. Приглядываюсь, а кошака-то они на руках держат, то есть в клетку его даже посадить не сообразили. Киска эта даже маленькая может покоцать прилично — у них же когти острые и крепкие с рождения, не понимаю, как она державшего сразу не подрала. Студенты те нас заметили, прыгать начали, думают, что мы сейчас пулемётами, а то и чем покрепче кошек разгоним… не в курсе ребята, что я пустой иду совершенно. А делать действительно уже что-то надо и тут вспоминаю я про звуковую пушку, за которую Мамонта так и назвали. Подгузники они там почти все потом меняли, но я своего добился — кошака они от неожиданности выпустили, тот деранул к своим, ну а остальные кошки посчитали конфликт исчерпанным. Потом, правда, уже старший их группы пытался на меня катить баллоны, что мол из-за меня был упущен ценный представитель местной фауны, ну я ему и объяснил про ещё одного особо ценного и редкого представителя фауны стоящего передо мной и если до него, редкостного барана, не доходит, что они сами являлись инициаторами проблемы… кстати, а старшой мой тогда по делу дёргался — там в этом отряде бойскаутов сынок какой-то шишки был. Выехали студенты на экскурсию, называется.

Макс поднялся. В голове вертелись обрывки событий вчерашнего дня. Вспомнилось и его завершение, однако состояние было на удивление свежим и ожидаемых постэффектов вчерашней вечеринки не наблюдалось. Около кровати лежал новенький камуфляжный костюм и стояли тапки системы «ни шагу назад».

— А, проснулся, — из соседней комнаты раздался бодрый голос Захарова. — Не пугайся — это Машенька нам всем сюрприз приятный сделала. Тут на складе много полезных и нужных вещей есть, вот она и подумала, что аномальным приключенцам будет приятно обнаружить поутру по комплекту чистой одежды. Иди умывайся и пошустрее — Маша тут такой завтрак приготовила. Часто ли тебе, друг мой, во время ваших научных рейдов на Аномальные, подавали на завтрак яичницу с беконом? Мне вот, к примеру, и вне Аномальных-то её ни разу не делали.

В помещении было сравнительно тепло, и в одежде Макс решил ограничиться одними штанами, рассудив, что видом своего бледного тела он вряд ли кого испугает. Попутно огляделся и понял, что проснулся самым последним.

— Артемьев с Федей за подарочком его вчерашним пошли, вон уже назад возвращаются, — по помещению разносился кофейный аромат из захаровской кружки.

— Какие-нибудь новости есть? — поинтересовался Макс, вернувшись из банной комнаты. Утренний контрастный душ оказался приятным дополнением к чистому белью.

— Есть, да ещё какие. Ну начнём с того, что помимо нескольких новостных каналов я поймал и парочку спортивных, видно ослабло поле. В нашем эфире по-прежнему пусто, но тут, как выяснилось, есть комплекс спутниковой связи с таким вот приятным дополнением и с орбиты до нас добивает. На этом хорошие новости заканчиваются и начинаются плохие и непонятные. Про вчерашнее событие почти везде молчок, как будто и не было ничего, только на одном из украинских каналов был маленький сюжет о переносе «границы» Аномальных километров на десять от них. Подавалось всё под соусом «во избежание» и «руководствуясь соображениями экологической безопасности». То есть понимаешь, да? Не было вчера, оказывается, ничего и Катя у нас в медблоке в капсуле не лежит, а участвует в переносе границы. Кстати о Кате и это хреновая новость номер один. Лежать ей там, по словам Маши, недели четыре минимум и то нет никаких гарантий, что это приведёт её в нормальное состояние. Я не медик, мало что понял, но выходит как-то так. Хреновая новость номер два: на складе ГСМ горючки кот наплакал. Полбочки бензина всего, только и от этого нам ни тепло, ни холодно. Я это к тому, что Артемьев у нас оказался ранней пташкой, причём очень любопытной. Прогулялся он утром в гараж, хотел осмотреть Маму после вчерашнего, ну и нашёл, каким образом её заправляют. Выяснилось, что она у нас дизель, но не самый простой, а потому ходить нам пока что пешком. Какой урод додумался консервировать базу, оставив её без топлива — не представляю. Напоследок всё выжрали, что ли?

— Дальше начинается совсем непонятное, — продолжил Захаров, отпив кофе. — Маша утверждает, что монополии на исследование аномальных причиндалов как таковой не было и независимо от Института чем-то подобным занимается ещё некоторое количество частных лабораторий. Это меня лично обнадёживает, поскольку если у нас тут всё сложится плохо, то хоть в сталкеры сможем податься. Ах да, забыл же сказать — снимки со спутника показывают, что у новой границы сосредоточено большое количество тяжёлой военной техники, так что я бы туда пока не совался.

— Ну а вообще что ещё в мире произошло?

— Да по мелочи. Саммит какой-то, наводнение очередное, институт какой-то в Москве сгорел.

— Какой Институт?

— На Проспекте Вернадского где-то. Там три башни показали, вот которая к МГУ ближе, той и досталось. Нимов застыл с открытым ртом.

— Э, Макс, ты чего?

— Мих, а ты в главном здании Института бывал когда-нибудь?

— Ни разу вообще. А что мне там делать-то? Ты вот у нас на автобазе тоже не особенно частым гостем был. Да чего случилось-то?

— Нет больше нашего Института.

— Ну я знаю, Артемьев мне про бумагу рассказывал…

— Ты не понял. Эта самая башня, про которую в новостях рассказывали, им и была. Вот только не верю я, что он мог так просто взять и сгореть. Там системы безопасности ого-го какие были. Про жертвы ничего не говорили?

— Вроде как персонал успел эвакуироваться.

Вернулись Артемьев с Шибахарой. Последний нёс капсулу из прозрачного материала, в которой плавал маленький светящийся шарик. Вид у Шибахары был при этом довольный донельзя. Артемьев поинтересовался у присутствующих о причинах их мрачного настроения, в свою очередь помрачнел сам, налил себе чаю и присел за стол.

— Мих, ты чего мне про это раньше не сказал?

— А я знал? Я там вообще не бывал ни разу, а вы с Федей за Вспышкой тогда уже ушли. Я правильно понимаю, что происходит какая-то ерунда и мы в ней косвенно замешаны?

— Совершенно правильно понимаешь. В новостях больше ничего нового не проскакивало?

— Ничего, кроме этого. Всё остальное ты уже видел. В интернет по-прежнему выйти не получается.

— И не получится, — Нимов достал сигарету. — Сигнал отсюда хоть и по спутниковой связи шёл, но по закрытому каналу и через институтский шлюз. Прямого доступа не предусматривалось изначально — секретность, сами понимаете. А учитывая, что Институт наш нынешней ночью приказал долго жить… дальше продолжать?