В соответствии с судебным регламентом, перед присяжными были поставлены вопросы о виновности и о характере вины упомянутых лиц, и получен вердикт, приведенный ниже в процессуально оформленной интерпретации суда:

…

При полной тишине, судья дождался возвращения присяжных, взял из рук старшины листок бумаги с несколькими написанными фразами, допечатал дюжину строк на компьютере, встал, откашлялся и зачитал вслух хорошо поставленным голосом.

…

М-р Лейв Ледфилд: не виновен ни по одному пункту обвинения, поскольку не совершал инкриминируемых ему действий и не способствовал их совершению.

М-р Энджел Маршалл: виновен по всем пунктам обвинения, но не может нести наказание, поскольку страдает шизофренией и не способен осознавать смысл своих действий. Вследствие своей явной общественной опасности, м-р Энджел Маршалл подлежит изоляции в специализированном медицинском учреждении до полного излечения.

М-с Эвридика Ви Два дот Один не виновна ни по одному пункту обвинения, поскольку совершила инкриминируемые ей действия в порядке правомерной самозащиты, не имея другой возможности защиты от жестокого обращения со стороны потерпевших.

Это решение оглашено публично, доступно для неограниченного круга лиц и может быть обжаловано в течение десяти дней в Верховном суде.

…

Наступила тишина, а затем зал взорвался аплодисментами.

Тяжелый мотоцикл въехал в толпу, довольно бесцеремонно расталкивая публику, состоящую примерно в равных долях из зевак и репортеров.

— Садись сзади, Лейв, — раздался голос, приглушенный шлемом-сферой.

— Что?

— Садись, говорю, если не хочешь застрять в этой каше.

Ледфилд, наконец, сообразил кто это, и уселся за спиной мотоциклиста. Мощная машина рванула вперед…

— За грудь так откровенно не надо хватать. За пояс лучше держись.

— Я случайно.

— На дорогу выезжаем. Шлем надень, он справа висит. И нажми кнопку напротив челюсти, это болталка… Ну, что слышишь меня?

— Да, Оззи. Мерси, что вытащила.

— Мелочи жизни. Тебя домой подбросить или как? Имей в виду, тебя там ждет такой же геморрой, что и около суда.

— А какие у меня варианты?

— Могу прокатить тебя на одну поляну. Там маячит основательный ужин. Барбекю и домашнее вино, не считая овощей, десерта и разной чепухи.

— Принято.

— Тогда погнали.

И она погнала…

— А что это за поляна, где такая очаровательная диета?

— Ранчо дяди Хэма.

— Звучит заманчиво.

— А выглядит еще лучше. Только по дороге надо купить ящик виски.

— Ты вроде бы говорила про вино.

— Виски это дяде Хэму, — Он признает только натуральный обмен. Виски против ужина.

…Дядя Хэм был похож на старый баобаб. Такой же мощный и основательный. В начале он посмотрел на привезенный ящик и задумчиво сказал:

— Виски!

Затем раскрыл объятия и произнес:

— Оззи!

Она ненадолго повисла у него на шее. Потом дядюшка Хэм посмотрел на Ледфилда и заявил:

— Я где-то видел этого чувака.

— Наверное, по телевизору, — сказала Оззи, — это Лейв Ледфилд.

— А! Палач Ледфилд.

Дядя Хэм протянул Лейву руку. Последовало рукопожатие, во время которого Хэм повернулся к Оззи и спросил:

— Ты его арестовала или склеила?

— Дядя!

— Что?

— Вот так каждый раз… — она вздохнула, — Неужели нет приличных слов…

— Значит, склеила, — констатировал он, — тогда сажай его за стол.

— Пошли, — сказала Оззи, подтолкнув Лейва в сторону мощного стола из неструганных досок, стоящего во дворе, рядом с открытой кирпичной печью.

— Пойду, мяса принесу, — сказал Хэм, выдернул из ящика бутылку виски и направился вглубь дома.

— Ну, как он тебе? — спросила Оззи у Ледфилда, — не шокирует?