— Спасибо, господин прокурор, — Эвридика одарила Стилмайера робкой улыбкой, — я начну с рассказа о моем положении в кампании «Цезарь» при предыдущем руководстве…

После некоторой заминки, связанной с необходимостью оказания первой помощи нескольким лицам из числа публики (остро воспринявшим иллюстрированный рассказ Эвридики Ви Два дот Один), судья Морн ударил молоточком по столу и объявил:

— Опрос свидетелей и рассмотрение материалов завершено. Присяжные удаляются в совещательную комнату для вынесения вердикта.

— Простите, ваша честь, — произнес пожилой господин, поднимаясь с места старшины присяжных, — мы что-то не поняли эти вопросы.

— Гм… — произнес судья, — Мне казалось, мистер Дансерт, что они сформулированы достаточно ясно. Но, разумеется, я готов пояснить, если вы скажете, где конкретно требуются разъяснения.

Старшина присяжных Югер Дансерт, был сейчас похож на булочника, которого неожиданно обидели необоснованным публичным обвинением в заплесневелости коржиков, а теперь интересуются у него: чем же он, собственно, недоволен.

— Еще раз, простите, ваша честь, но разъяснения требуются везде.

— Гм… — повторил Морн, — Ну, начнем с первого вопроса. Виновен ли мистер Ледфилд в том, что вовлекал потребителей в сферу опасных виртуальных услуг, и причинял им увечья или смерть, чтобы завладеть их имуществом? Что тут неясно, мистер Дансерт?

— Так ведь, ваша честь, вроде бы Ледфилд эти услуги не продавал, — заметил старшина присяжных, — Это продавал Маршалл, а Ледфилд обращался в полицию, и все такое…

— Мистер Дансерт, — размеренно произнес судья, — В деле фигурируют трое обвиняемых. Лейв Ледфилд, Энджел Маршалл и Эвридика Ви Два дот Один. Ваша задача: решить в отношении каждого из них, виновен ли он или она в упомянутом преступлении.

— Это понятно, ваша честь, — сказал Югер Дансерт, — но, если мы решим, что Ледфилд в этом не виновен, то получится, что виновен Маршалл, а он, как и Ви Два дот Один, не человек, а программа для компьютера. И что с ним делать, если он виновен? Его же невозможно посадить в тюрьму? А если ничего с ним не делать, то какой смысл нашего решения?

Судья Морн выразительно пожал плечами.

— Последний вопрос относится к компетенции департамента юстиции, а присяжные решают только вопрос о виновности или невиновности.

— А нас точно не заставят решать, что именно с ним делать? — уточнил Югер тоном осторожного коммерсанта, рассматривающего выгодное, но слишком экзотическое бизнес-предложение.

— Абсолютно точно, — подтвердил судья, — Даже в том случае, если департамент юстиции обратиться в суд с иском о применении необычных санкций, этот иск будет рассмотрен уже с другим составом присяжных.

— Ну, тогда ладно, — Югер облегченно вздохнул, но потом снова насупился, — А что нам делать с обвинением на счет морали от фонда «Пролайф»?

— Вы должны решить, нарушены ли справедливые требования морали теми услугами, которые публично продаются компанией «Цезарь».

— Но ваша честь! — возразил старшина присяжных, — Как же мы это решим, если тут уже выяснили, что нигде в законе не написано, какие требования морали — справедливые, а какие — нет? Может, лучше подождать, пока парламент примет закон про это?

— Закон, — ответил Морн, — не может регулировать содержание норм морали. Это уже говорилось в ходе заседания. Вопрос, таким образом, должен решаться коллегией присяжных в соответствии с их представлениями о морали и справедливости.

— Вот оно как… — Югер почесал в затылке, — А нельзя ли пригласить какого-нибудь судебного эксперта по морали?

— Нельзя, — твердо сказал судья, — Поскольку в ходе прений стало ясно, что никакого независимого эксперта в данной области не существует. Повторяю: вам, присяжным, надлежит решить этот вопрос исходя из ваших представлений. Я разъяснил суть дела?

— Да, ваша честь… И еще одно… — старшина присяжных замялся, — А правильно ли мы сделали, что разрешили программам для компьютера быть участниками процесса, как если бы они были людьми? Я имею в виду: мало ли, какие будут последствия…

— Коллегия присяжных вправе отменить это определение судьи, — сказал Морн, — тогда Маршалл и Ви Два дот Один будут рассматриваться, как неодушевленные вещи. Но это, разумеется, тоже будет иметь последствия.

— Нет уж, нет уж, — с опаской глядя на Шейлу Енси, пробормотал Югер, — Пусть лучше останется, как есть, а то мало ли… Ну, мы пошли совещаться, ваша честь? Так, да?