— Мерзкий тип, — прокомментировала Енси, — уж я позабочусь о том, чтобы наши вояки из контрразведки занялись им всерьез и отчитались о результатах.

Судья Морн ударил молоточком по столу.

— Мэм, напоминаю, что время перерыва уже закончилось, и я должен продолжать вести процесс.

— А я разве вам мешаю? — сказала Шейла, и уселась в первом ряду, так чтобы быть напротив Эвридики.

— Хорошо. Я надеюсь, сейчас у вас не будет возражений, если суд уберет данное вещественное доказательства из зала?

— Вы называете эту девушку вещественным доказательством? — возмутилась Шейла, — да как вы можете?

— Извините, мэм, но она проходит по делу, как программный комплекс, содержащий юридически значимую информацию. И пока никто из участников процесса не возражал против такого определения.

— Нет, вы слышали? — Шейла снова повернулась к залу, — консерваторы говорят, что они против сегрегации, что у нас свободная страна, в которой все люди равны, независимо от цвета кожи. А оказывается достаточно черную девушку назвать каким-то, прости господи, программным комплексом, и тогда можно заковать ее в колодки и изнасиловать.

— Поймите, миссис Енси, — вмешался Стилмайер, — это действительно не человек, а лишь программа, которая кажется черной девушкой. Она могла бы казаться белой или зеленой. Это объемная картинка. Говорить о ее расе все равно, что говорить о расе Микки-Мауса.

— Прокурор как-вас-там, я что, по-вашему, похожа на слепую?

— Нет, но…

— Значит, когда я смотрю на вас и вижу белого мужчину, зрение мне не изменяет, верно?

— Да, но к чему вы…

— Так вот, — перебила Шейла, — когда я смотрю на Эвридику, то вижу черную девушку, а не Микки-Мауса, как вы тут пытаетесь меня убедить.

В зале раздались смешки и нецензурные реплики в адрес прокурора.

Судья ударил молоточком по столу.

— К порядку, джентльмены! Мэм, я должен напомнить, что вы не являетесь участником процесса, и по закону я должен прервать ваше выступление.

— А почему это я не могу стать участником процесса? — спросила она, — я считала, что у нас в стране правосудие для всех, а вы говорите, что оно только для белых. Может, откроем Конституцию, и проверим, кто из нас прав?

— Вы можете стать участником процесса, — терпеливо ответил Морн, — но для этого законом предусмотрена определенная процедура, которая одинакова для всех. Если вы свяжетесь с любым адвокатом, он объяснит вам это более подробно.

Шейла повернулась к Лейву, который уже полчаса скучал на скамье подсудимых.

— Мистер Ледфилд, вы ведь адвокат?

— Да миссис Енси.

— Тогда вам лучше, чем мне понятно то, о чем сейчас сказал судья.

— Мне это полностью понятно, — уточнил Лейв.

— Так, — вмешался судья, — я объявляю перерыв еще на… Ледфилд, сколько вам нужно времени, чтобы разъяснить сенатору Енси ее права в судебном заседании?

— Нисколько, ваша честь, — ответил он, — миссис Енси, вам…

— Называйте меня просто Шейла, — перебила она, — не люблю этих церемоний.

— Хорошо, Шейла. Вам всего лишь нужно сделать заявление в общественных интересах о справедливости при отправлении правосудия, а именно, об установлении гражданского статуса персоны, участвующей в процессе под именем Эвридика.

— Отлично, Лейв! — воскликнула она, — Судья, вы слышали мое заявление?

— Нет, мэм, я слышал заявление мистера Ледфилда. Но мне пока неизвестно, что он представляет ваши интересы.

— Ну, так я вам говорю, что он их представляет! — сказала Енси.

— А мистер Ледфилд согласен представлять ваши интересы?

— Ваша честь, я согласен представлять интересы миссис Енси в качестве адвоката, на условиях работы для общественной пользы, в соответствии с…

— Достаточно, — перебил Морн, — суд выносит определение из двух пунктов. Первый: по заявлению третьего лица, Шейлы Енси, рассмотреть в заседании вопрос о гражданском статусе персоны, известной суду, как Эвридика. Второй: принять к сведенью, что интересы третьего лица будет представлять адвокат Лейв Ледфилд. Есть ли у кого-либо протесты по вынесенному определению?

Он бросил быстрый взгляд на прокурора.

Прокурор сделал вид, что внимательно рассматривает запонки на своих манжетах.