Шрифт:
Губернатор: Допросили в арестантской? (нетерпеливо) Ну давай, не томи! Что за мякоть у сего фрукта?
Офицер (мнется): Так это… ваше высокопревосходительство… (понижая голос) затронуты имена августейших особ… Дерзну ли я…
Отступает к двери.
Он самолично тут. В преддверии. Если будет угодно…
Губернатор: Ладно. Тащи смутьяна.
Срывает салфетку и небрежно бросает ее на столик.
(в сторону, с досадой) Пропал обед.
В прихожую вводят Криспина. На нем прежнее платье и описанные офицером следы избиения. Несмотря на вооруженный караул, Криспин ведет себя на удивление свободно. Если не сказать: развязно.
Губернатор (Криспину, строго): Кто таков? Откуда прибыл? Кем наущен? Ну! Отвечай! Как на духу. Без утайки.
Криспин как будто не слышит губернаторский рык. С видом музейного посетителя он разглядывает обстановку. Берет какие-то предметы со столика. Караульные рефлекторно кидаются воспрепятствовать, но в последний момент замирают и не решаются.
Криспин (добродушно): Ну что ж, таким я себе и воображал жилище наместника одной из провинций незабвенного отечества моего.
Подбегает к стене с изразцами.
(восторженно) Ба! Да ведь это – печь. Верно?
Разглядывает изразцы, как диковину.
Нельзя ли взглянуть на жерло – куда помещают древесные части для последующего их горения?
Губернатор (офицеру, вполголоса, язвительно): Хорош "царёв крестник"! (караульным) Ну-тко, ребята. Вяжите его шарфами – и в лазарет.
Криспин (спохватившись): Вы, сударь, верно, приняли меня за помешанного.
Смеется.
Откуда, мол, такая ажиотация при виде столь естественного в здешних климатических условиях предмета?
Подходит к губернатору вплотную и пристально смотрит в глаза.
(требовательно) Ведь так?
Обескураженный губернатор неопределенно пожимает плечами и робко кивает. Криспин ему весело подмигивает, плюхается на диван и закидывает ногу на ногу.
Не вы первый, Аркадий Львович – так, кажется? – не вы первый…
Замечает салфетку на столике.
Трапезничали, да? А тут мы… (караульным, с упреком) Нехорошо, бойцы! Не война чай, чтобы вот так вторгаться. В обеденный час.
Встает.
(губернатору) Прошу о снисхождении, Аркадий Львович, к молодцам. Из одной токмо ревностности…
Откланивается и идет к двери.
(караульным, на ходу, иронично) Ну, пошли что ли, пластуны.
Обнимает караульных за плечи.
(назидательно) Это ж, братцы, начальник ваш! Тут деликатность – первое дело! А то валились, как матросы в тавэрну – с ружьями, в сапогах…
Губернатор (опомнившись): Отставить!
Криспин оборачивается.
Криспин: Прикажете задержаться? (восторженно) Узнаю великодушие вельможи вновь обретенной родины моей!
Криспин идет к дивану.
(караульным, через плечо) Идите, идите. Сокройтесь с глаз. И молитесь. О прощении…
Берет губернатора под руку.
(жалуется) Соскучилось сердце мое, Аркадий Львович! Столько в нем смуты! Столько неизлитого! Столько невысказанного!..
Офицер (перебивает): А я?
Криспин (не глядя): И ты иди, командир. Неси службу. Бди и салютуй.
Жестом предлагает губернатору присесть на диван. Сам садится первым. Офицер и караульные выскальзывают за дверь.
Сцена пятая.
Там же. Криспин и губернатор усаживаются на диван. Губернатор недоверчиво хмурится.
Криспин: Воображаю Ваше смятение, Аркадий Львович. Появляется некто. Поведение – совершенно несообразно нравам и обычаям здешним. Платье драное. Сам – бит и препровожден в узилище до выяснения…