Шрифт:
Губернатор не дает Криспину закончить и заключает его в объятия.
Губернатор (между лобзаниями): Отец родной! Благодетель! (в сторону столовой) Матушка, душа моя! Иринушка-лапушка! Владыко! Радость у нас! Такого человека Господь послал! Если б вы только могли…
В дверном проеме появляется супруга и дочка губернатора.
Губернаторша и Ирина (хором): А мы все слышали…
Затемнение.
Акт второй.
Сцена первая.
Кабинет Пушкина. На стуле перед письменным столом сидит Гоголь с портфелем на коленях. Пушкин, стоя за своим письменным столом, сосредоточенно читает статью Гоголя "Несколько слов об А.С.Пушкине" из толстого журнала. Некоторые особо примечательные, с его точки зрения фрагменты он зачитывает вслух.
Пушкин: "…Никто не станет спорить, что дикий горец в своем воинственном костюме, вольный, как воля, сам себе и судия и господин, гораздо ярче какого-нибудь заседателя, и, несмотря на то, что он зарезал своего врага, притаясь в ущельи, или выжег целую деревню, однако же, он более поражает, сильнее возбуждает в нас участие, нежели наш судья в истертом фраке, запачканном табаком…".
Пауза. Пушкин отрывается от текста и озадачено смотрит на Гоголя. Судя по довольному виду, тому статья представляется очень удачной.
Гоголь (робко): Там еще про птичку, Александр Сергеевич – аллегория, иносказательно изображающая несравненное совершенство малых вещиц Ваших, недоступное восприятию толпы.
Пушкин хочет, что-то сказать, но не находит слов и возвращается к тексту статьи.
Пушкин: "…Чтобы быть доступну понимать их, нужно иметь слишком тонкое обоняние. Нужен вкус выше того, который может понимать только одни слишком резкие и крупные черты. Для этого нужно быть в некотором отношении сибаритом, который уже давно пресытился грубыми и тяжелыми яствами, который ест птичку не более наперстка и услаждается таким блюдом, которого вкус кажется совсем неопределенным, странным, без всякой приятности привыкшему глотать изделия крепостного повара…".
Пушкин отрывается от текста и почти с ужасом смотрит на Гоголя. Тот продолжает сиять.
Гоголь: Там дальше еще лучше будет. Приношение, так сказать, на алтарь…
Пушкин вновь прячет глаза в гоголевский тест.
Пушкин: "…Это тот ясный мир, который так дышит чертами, знакомыми одним древним, в котором природа выражается так же живо, как в струе какой-нибудь серебряной реки, в котором быстро и ярко мелькают ослепительные плечи, или белые руки, или алебастровая шея, обсыпанная ночью темных кудрей, или прозрачные гроздия винограда, или мирты…"
Гоголь (перебивает): Я, было, начертал "лавры", но после сыскал растение, деликатность которого…
Пушкин, не обращая внимания на гоголевский лепет, дочитывает последний абзац статьи.
Пушкин: "…Увы! это неотразимая истина: что чем более поэт становится поэтом, чем более изображает он чувства, знакомые одним поэтам, тем заметней уменьшается круг обступившей его толпы и наконец так становится тесен, что он может перечесть по пальцам всех своих истинных ценителей".
Дочитав статью, Пушкин бросает журнал на письменный стол, тяжело опускается в кресло и в глубокой задумчивости треплет бакенбарды. Гоголь замер в ожидании пушкинского вердикта.
Пушкин (сдержано): Вы в статье своей меня, вроде как, похвалить намеревались… на правах, так сказать, "истинного ценителя"?
Гоголь (уточняет): Воскурить фимиам пред алтарём божества, поклонение коему…
Пушкин (перебивает): Любезный Николай Васильевич, как бы вам сказать… "Фимиам", как Вы изволили выразиться – это не вполне критика. Несколько иной жанр… Может быть вам стоит глубже изучить предмет? Скажем, перечитайте и приведите в систему все, что было написано до сей поры. (увлеченно) Если будете прилежны, дело может увенчаться фундаментальным трудом. Назовем его "История русской критики"…
Гоголь (хмуро): Хворый я. Здоровья слабого. Боюсь, закончить не успею, коли возьмусь…
Пушкин: (насмешливо): Тем более, нельзя мешкать. Завтра же приступайте!
В дверь решительно входит пушкинская жена в бальном наряде.
Наталья Николаевна: Изволь распорядиться начет платья. (осеклась) Ой, у тебя посетитель.
Пушкин (мягко): Не тревожься, душа моя. Мы уже заканчиваем. Вели мундир готовить.