Зачатьев (оправдывается): Ну, не знаю… Коляска, платье. Картина ясная: барин-картёжник на ярмонку мчит… Шанс, – думал. Счастливый билет.

Криспин смотрит на него с состраданием – будто ему совестно за то, что не оправдал ожидания собеседника – не составил его счастия.

Криспин: Может попробовать кассу в кредитном заведении… или полковую казну?

Зачатьев (кивает): Тут недалече гусары стоят. Казенную повозку, я давно приметил. Ставят ее всякий раз у палатки полкового командира. (заговорщицки) Если пластуном пролезть в траве, разнуздать лошадь, накинуть петлю на дышло, потом ретироваться и потянуть за веревку… Вообрази состояние чувств часового. Повозка движется. Сама!.. Бьюсь об заклад, часовой от зрелища сего лишится рассудка и не протрубит!

Пауза. Зачатьев с видом триумфатора смотрит на собеседника. Тот – непроницаем.

Дальше просто: в двух трех верстах от лагеря есть овраг. Сталкиваю повозку – она разбивается о камни. Железный ящик – тож. Собираю деньги в мешки…

Криспин: Так за чем же дело стало?

Зачатьев (нехотя): Не дополз. Часовой окликнул. Взяли под стражу. (передразнивает) "А не шпион ли ты турецкого паши?". "А не подмочен ли тобой, змей, казенный порох?".

Криспин (перебивает): А если у государя десять тысяч попросить?

Зачатьев: Просил.

Криспин: Под какой резон?

Зачатьев: Без резона. С того и начал. "Государь! – говорю, – Как я есть выходец из духовного звания, ради оставления стоп отца своего, связавший судьбу со вдовицей-бесприданницей, через что взем на раменА своеЯ вЕлие скорби споспЕшествования преуспеянию чуждых мне чад…".

Криспин (нетерпеливо): Как же ты от вдовицы к десяти тысячам-то перескочил?

Зачатьев недовольно покосился на нетерпеливого собеседника и, не удостоив его ответом, продолжил.

Зачатьев: "…То есть, не имею никаких прав и оснований вытребовать себе оную сумму. Но, ваше величество! Волшебственные свойства монаршей милости таковы, чтобы чуждаться образцов и резонов. О сем и в Святом Писании сказано…".

Криспин (перебивает): Не ответил государь?

Зачатьев (нехотя): Нет. Хотя надежды не оставляю.

Криспин (покосившись на свой костюм): Может англичан побудить?..

Зачатьев (кивает): Есть прожект. Известно, что народ сей отменно самолюбив и высоко ставит все необычное… (увлеченно) Ну так вот. Вообрази послание: "Господа англичане! Я побился об заклад с ненавистником славного племени вашего об тысячу рублей, что вы не откажите ссудить меня десятью тысячьми. На авантюру сию я решился, памятуя о вашем всему миру известном великодушии и достохвальной щедрости! Не дайте пропасть!..".

Криспин: Так в чем загвоздка?

Зачатьев (хмуро): Не знаю: кому послание сие адресовать. Хотел начертать на конверте "аглицкому народу", да, боюсь, не дойдет.

Криспин: Может с бароном Ротшильдом снестись?

Зачатьев (кивает): Начал было… Но тут (мнется) потребно литературное дарование сверх обычного. Иначе дело не выгорит. Барона ж надо изрядно развлечь, развеселить, подарить ему миг душевного отдохновения… Анекдотец должен быть на десять тысяч! Не меньше! Чтоб Ротшильд из одной лишь признательности, глазом не сморгнув, отсчитал.

Криспин (воодушевленно): Вот нива для современных литераторов! А то рядятся – кто средь них главнейший. (поясняет) Барин охоч до журналов литературных. Ну и я, стало быть, с ним…

Зачатьев (мучительно соображает): Погоди, друг. Дай мысли простор. Тут надобно…

Криспин (азартно): Да чего там! Берешь листы. На каждом пишешь: "Уповаю на спасительную силу вашего несравненного таланта. По достижению успеха сего начинания обязуюсь обнародовать имя благодетеля моего, и тем прославить его в веках". Надписываешь конверты – по адресам первейших перьев и…

Зачатьев (подозрительно): Постой, а ты сам-то – не того… не воспользуешься моей доверительностью?

Криспин (недоуменно): Зачем мне десять тысяч?

Зачатьев (облегченно вздыхает): И то верно… (усмехается) А ведь, я как вообразил, что ты, презрев долг дружбы и честь… за малым не обосра…

Криспин (перебивает): Но, сказать по чести, полковая казна – все ж таки верней. Уж больно перья наши тупы. Рублей десять – еще куда ни шло…