— Что вы хотите сделать?

— Я выйду отсюда и осмотрю всю крепость. Вы тихо сидите снаружи под видом охранника. Этот тип пока побудет здесь.

— Но мы не можем его здесь оставить.

— Мне некуда его пристроить, так что придется потерпеть.

Королева и принцесса испуганно прижались друг к другу. А принц Антонур недовольно смотрел на меня.

Я вышел из камеры и закрылся плащом. В конце коридора горели два настенных светильника, и прочная, окованная железом дверь была закрыта на ключ. У меня уже была связка ключей снятая с пояса убитого. Я отворил дверь.

Поднялся по лестнице, прислушиваясь и стараясь ступать тихо. Наши узники сидели на третьем уровне, внизу были еще другие. Заключенных всегда держали внизу, чтобы им сложнее было выбраться.

Но, все же, с королевской семьей они могли поступить куда более мягко. У выхода из подвала был караульный, в конце коридора стоял еще один часовой. Я пока не считал нужным их трогать. Ведь мне неизвестно, когда будет смена стражи, а я еще ничего не знаю об этой крепости и о количестве воинов, поэтому, тихо обходя все посты охраны, я выбрался наружу.

Используя плащ, я произвел разведку. Тихо передвигаясь по коридорам, вышел из подвала и проник на улицу. Отойдя на некоторое расстояние, я запрокинул голову.

Крепость была построена в форме неправильного треугольника на высоком плато. Подступы к ней были надежно защищены глубокими траншеями, напоминавшие рвы.

Мощный фундамент, крепкие двойные ворота, многочисленные решетки внутри крепости во время осады отрезали путь отступавшим, и задерживали продвижение неприятеля.

Внутри были конюшни, оружейный склад, хозяйственные помещения. Чтобы вернуться в Номпагед, нам понадобятся одежда, деньги, лошади. Обо всем этом следует позаботиться. Я обнаружил комнату для смены и отдыха караулов. В ней сидел один человек из охраны, он стаскивал с себя сапог и вытряхивал из него камни с песком. Я приставил нож к его груди и тихо сказал:

— Когда сменяются караулы?

Этот человек смелостью, точно, не отличался. Нож, приставленный к сердцу, подействовал на него мгновенно.

— Через четыре часа, — сказал он, дрожа, как осиновый лист.

— Сколько человек в крепости?

— Две сотни.

— Отлично!

Я без всяких колебаний убил его и спрятал тело в чулане, завалив его всяким хламом.

На стене возле главной лестницы были выбиты слова девиза: "Зверю — чаща лесная, рыбе — океан, птице — небеса, а чистому сердцем — весь мир".

Да, слова с хорошим прицелом. Мне понравилась эта уверенность в своих возможностях, эта заявка на победу. Сразу видно, что скромность никогда не входила в число недостатков свойственных людям с "чистым сердцем".

Я увидел и герб ордена: знакомый мне символ в виде поломанных стрел и копий, по которым ползают две змеи. Таким гербом было запечатано заколдованное письмо из Сафиры, а оно имело прямое отношение к белым магам.

С такой же печатью было послано письмо в Алаконику! Все становится на свои места!

Кафирия натравила меня на Френье и она же теперь строчит письма в Алаконику. Она знала о том, что Френье владеет магическим камнем, и после того, как я изъял его, она почти сразу же пришла ко мне, чтобы украсть его, используя мою дружбу с бароном Товудом, которому я доверял. Следовательно, Кафирия теперь занимает в Ларотуме то место, которое ранее принадлежало Френье.

Так это и есть организация белых, так называемый орден Чистого сердца! Значит, их резиденция находится в Алаконике. По- другому его называют орден бионитов. Я кое-что прежде слышал о нем.

Бионо из Бонтилии основал этот орден примерно двести лет тому назад. Биониты никому не поклонялись, но они почитали Брамона, бога — создателя Аландакии. Это было непризнанное и опальное учение. В Алаконике и Бонтилии в определенный период истории многих почитателей Брамона истребляли как заразу.

Что любопытно, Алаконика и Бонтилия — соседствующие страны — оказались странным образом связаны и общей ненавистью и общими интересами. Но Алаконика пришла в последнее время в некоторый упадок и, наверное, это позволило бионитам обосноваться в этой стране.

На втором этаже я налетел на мага. Он не увидел меня, но почувствовал и стал делать свои колдовские жесты. Из его перстня посыпались легкие искры, и они падали на то место, где стоял я и во тьме проявились очертания моей фигуры. Он начал применять свои магические фокусы, но бедняга не взял в расчет, что у меня были вещи достаточно сильные, чтобы его убить.

Молнии выпущенной из браслета оказалось достаточно. У парня выгорело сердце!

Двигаясь по коридорам и крутым узким лестницам, я дошел до верхних этажей, на которых располагались кельи рыцарей ордена.